Лейб-хирург

Заявил, что застрелит меня, а труп бросит в реку. Я притворился, что согласен. Он спрятал оружие, и полез в саквояж за бумагами. Воспользовавшись этим, я достал свой пистолет…

– У вас было оружие?

– Оно и сейчас со мной, – я достал из кармана и положил на столик браунинг. Купил после того, как подарил свой Мише. – После нападения германских драгун на лазарет не расстаюсь. Мы на войне, господин Джунковский!

– Извините! – сказал он. – Неожиданно для врача. У меня были иные представления о вашем служении.

– Я военный врач, Владимир Федорович.

– Понял. Что было дальше?

– Под прицелом пистолета отобрал оружие у немца и велел ему написать признание. Решил передать его жандармам вместе с ним. Немец принялся писать, а я встал рядом, чтобы видеть. Немец дернулся, видимо, хотел отобрать у меня пистолет, но я успел выстрелить.

– Было именно так? – Джунковский уставился на меня. Не верит.

– Сообщаю подробности. Застрелил я немца из маленького пистолета с двумя стволами.

Он носил его в жилетном кармане. В папке резидента лежали расписки завербованных им агентов, я оставил ее на столе. Еще у него был саквояж коричневой кожи с никелированным замком, но я в нем не копался. Дом, где это произошло, находится на улице Лодочной в Минске.

– Все верно, – кивнул Джунковский. – Но почему вы не пошли затем в жандармское управление? Зачем скрылись?

– Испугался, что меня примут за германского агента.

– А вот императрице рассказали!

В голосе Джунковского прозвучал упрек.

– Ее величеству невозможно соврать.

– Это – да, – согласился Джунковский. – Насквозь видит. И вот как быть теперь?

Я плеснул ему рому. Он отхлебнул.

– Могу я спросить, Владимир Федорович?

– Да, – кивнул.

– У вас есть секретные агенты в армии?

– Нет! – покрутил он головой. – Я запретил их иметь.

И здесь та же лабуда! И таким людям доверяют безопасность государства?

– Почему запретили?

– Нельзя оскорблять армию недоверием.

– А также мешать немецким шпионам.

– Господин Довнар-Подляский! – побагровел он. – Я вас попрошу!

– Замолчать? Я могу. Только напомню, что это вы пришли ко мне, а не я к вам. Вы просили рассказать, а раз так, то слушайте! Мне понятно, почему ваши подчиненные соврали – боялись, что их накажут. У них под носом действовала шпионская сеть германцев. Но как они могли разоблачить ее, если им закрыли глаза и связали руки.