Последний человек во Вселенной

Я сказал себе: «Если так задумано создателями этого интеллекта, значит, это должно помочь в конечном итоге мне самому, обеспечить, так сказать, мою же безопасность». Эта инструкция по взаимодействию с бортовым компьютером – одна из основных, которую я обязан был знать и следовать ей. Но у меня вызывали интерес аналитические способности моего новоиспеченного друга. А еще я нуждался в оппоненте. Эту роль на Земле играл Бэл.

– Алан, ведь ты знаешь, что тебя ждет?

– Бэл?

– Ты уверен, что сможешь выдержать это?

– Я не знаю этого, Бэл.

– Тогда что ты хочешь увидеть там?

– Я хочу познать себя.

– Не вижу никакой логики в том, что познать себя можно только там, откуда нет возврата. Тебе не с кем будет себя сравнить.

– Я буду сравнивать себя с самим собой. С тем, который когда-то жил на Земле. Разве не в этом смысл познания самого себя?

Бэл вместе со мной записался в отряд кандидатов для отправки на станцию, но оператором так и не стал.

Поначалу выход за пределы станции – впоследствии такие выходы стали рутинными, для регулярных осмотров целостности основного корпуса и вынесенных за его пределы генераторов – представлял для меня целое приключение. Первое время я усиленно штудировал инструкции для поиска в них все новых поводов, чтобы снова и снова выйти в открытый космос, и эти поводы всегда находились. Я чувствовал себя первооткрывателем этого отдаленного войда, в котором был обречен закончить свои дни.

Только на станции утихла моя грусть, когда я жалел, что не успел поучаствовать в открытии подпространственного перехода. Здесь оказалось столько неведомого мне прежде, столько тайн, что я потихоньку стал забывать о своей несбывшейся мечте из прошлого. Подобные области Вселенной были настолько малоизученными, что по этой части с войдами могли конкурировать только черные дыры. Размещение в войдах ретрансляционных станций подобной моей и их функционирование уже на протяжении более чем семидесяти земных лет не сильно изменили расстановку сил в этом плане, так как у операторов станций в распоряжении было не так много инструментов для исследований окружающего пространства.

Однако со временем эффект новизны стал сглаживаться и спустя еще какое-то время сошел на нет. Соотношение времени нахождения внутри станции ко времени, когда я находился вне ее, неуклонно увеличивалось в сторону первого.