Последний человек во Вселенной

И моя собственная кровь тоже, она всего лишь поддерживала оптимальную температуру тела. Мне нужна была другая кровь – эмоции, физические состояния, судороги тела, наконец. И все для того, чтобы снова почувствовать себя живым и теплокровным. На станции не было раздражителей, которые могли бы согреть меня. Да, именно согреть. Я говорю о тех раздражителях, что всегда исходят от себе подобных, – словах, настроении, действиях.

Сразу при поступлении на Высшие курсы по изучению доктрины нам было разъяснено, что с первого дня под контролем не только наша учеба, поведение и отношения, но и наши эмоции, чувства и даже память.

Нам было сказано, что отныне все будет фиксироваться. Это означало, что, как только мы будем входить в зону, контролируемую директоратом, будут запоминаться все наши эмоции, и все чувства, и состояния тела. Это необходимо для того, чтобы при тестировании возможностей, при выборе дальнейшего жизненного пути не было никаких случайностей или неясности. Нам объявили об этом со всей беспощадной прямотой. Нам предсказывали, что некоторые из нас станут астронавтами, космическими изолянтами или, например, решатся послужить науке. Если по поводу первых нам было более-менее понятно, то насчет того, как и чем послужить, звучало двусмысленно и потому жутковато. Если бы это сформулировали несколько иначе, в привычном смысле – посвятить себя науке, то тут никаких вопросов. Но при всей жутковатости звучания «послужить», мы все же это приняли. Мы готовились и «посвятить», и «послужить». Но сейчас я вспоминаю это с другой стороны – я бы с удовольствием заново пережил это состояние. То самое, когда мы услышали насчет «послужить». Зачем мне это? Потому что это и есть моя жизнь, пусть и в прошедшем времени, частью забытая и в чем-то сохраненная в памяти, я бы окунулся в нее еще раз, подпитавшись очень родным и уютным, тем, что психологи всегда называют внутренним комфортом. Мне мало материальных носителей информации – культурной, развлекательной. Мне не хватает себя самого. Впрочем, сложностей с исполнением таких желаний не было, думал я всегда. Достаточно сделать запрос на Землю. Перед отправкой на станцию меня предупреждали, что такие желания у меня обязательно возникнут, как бы я ни старался не думать об этом, причем со временем эти желания только усилятся. Странно, но я не хотел услышать нежный голос матери, твердые интонации в словах отца.