Последний человек во Вселенной

В автоматическом режиме нет ошибок оператора. Автоматика не знает сбоев. А еще программа не в состоянии мыслить. Когда-то профессор космологии читал нам лекцию, в ней прозвучала фраза: «мыслить – значит ошибаться». Только так можно отличить машину от человека.

Выполнив задачи по формированию и отправке данных, я возвращаюсь к своим друзьям-звездам.

Роза – самая яркая в пятерке, она похожа на этот яркий цветок, пусть и с неровными краями. Расположена в самом центре Пенты так, что остальная четверка образует почти правильный квадрат.

Может быть, именно поэтому Пента так интересна мне – иногда я представляю, что это искусственно созданный визуальный объект, чтобы не оставлять оператора станции один на один с абсолютной чернотой космоса. Я аккуратно записываю все, что она мне посылает.

Мак. Этот объект в верхнем левом углу я назвал по имени ученого из Ирландии, в свое время открывшего закон Макларена, который определил закономерности начальных условий подпространственного перехода при перемещении объектов на огромные расстояния.

Эта звезда самая крупная, она будто бы охраняет всю пятерку от нежелательного вторжения.

В нижнем левом углу натянулся тетивой средний по размерам объект. Я так и назвал его – Синус, поскольку похож на небольшую дугу. Разумеется, это только видимая часть, но из-за того, что часть Синуса скрыта какой-то туманностью или другим массивным объектом, наружу как бы выступает только та самая дуга-тетива. Потому и Синус. Осторожный, не хочет показывать, что у него за спиной.

В двух правых углах, верхнем и нижнем – братья-близнецы. Две почти одинаковые по размеру и почти одинаковые по яркости звезды. Я назвал их Сикст и Секст. Так себе названия, но я не стал долго мудрствовать. Это первое, что пришло мне в голову. Пусть такими и останутся. Они и впрямь братья. Мне кажется, что они периодически пытаются сблизиться, но в какой-то момент вновь возвращаются на свои места.

Вот так я заполняю свободное время, которого у меня, повторю, довольно много по меркам Земли.

Кому-то это может показаться неким развлечением, но только не для меня. Тот самый разбуженный инстинкт познания не дает мне времени на простые созерцания космических далей. Мой мозг работает в штатном режиме даже в часы моего сна. Во сне я мысленно продолжаю решать повседневные задачи по обеспечению жизнедеятельности удаленных колоний.

Иногда я занимаю себя беседами с бортовым ИИ, которому я дал имя Кентавр.