Когда осядет пыль

Ожидал увидеть что-то такое белое и пушистое, с маленьким хвостиком. Вместо этого увидел Марту. Она сидела на полу рядом с моим лицом и, кажется, очень за меня переживала.

– Это обезьяна, – произнёс я, не понимая, как же можно спутать Марту с зайцем.

– Сам ты обезьяна! – ответили мне. – Тупая, безмозглая обезьяна! Вставай. И подотри там за собой. Прямо этим полотенцем и вытри.

Я попытался подняться, но в руках совсем не было сил, и я только безвольно возил ими по полу.

– Ну что ты там размазываешь?!

Меня ухватили сзади за одежду и подняли на ноги.

Ноги дрожали и подгибались. Меня приставили лицом к стенке, и только держась за неё, у меня получилось стоять.

– Да не трясись ты, – произнесли сзади. – И что, я должен это всё за тобой убирать?

Придерживаясь за стенку, я обернулся.

Это был пилот. Прямо как из рекламы. С красивым и гордым точёным лицом, одет в новый, с иголочки, лётный комбинезон. А в руке он брезгливо держал то самое полотенце, с которого капало.

Пилот посмотрел на полотенце, утратил гордый вид, сморщился и поспешно бросил его в мусорный контейнер. Потом достал новое, сухое, и, вздохнув, присел на корточки, чтобы вытереть пол. Передо мной открылась узкая и тесная кабина. Почти всё место в ней занимало кресло пилота с подвеской, закрытое тёмным фонарём. Я живо представил себе, что там, за стенками кабины, на тысячи и тысячи километров вокруг – одна пустота. Пустота и смерть для всего живого.

Ведь там тоже нечем дышать! И никуда отсюда не выбраться, никуда уже не деться!

Приступ ужаса парализовал меня. Я судорожно пытался надышаться впрок и нервно щупал руками стенку, о которую опирался: надёжна ли она, долго ли она выдержит?

Пилот поднялся, выбросил в мусор второе полотенце и внимательно на меня посмотрел. Потом сунул руки в умывальник, достал их оттуда и со всего маху влепил мне ладонью по щеке.

Слёзы вперемешку с искрами брызнули у меня из глаз.

Было больно, и я закрыл руками лицо. За что?!

– Надо было выбросить тебя наружу вместе с твоей обезьяной, – сказал пилот. – О чём ты вообще думал? Ты хоть знаешь, куда я иду? А ты знаешь, что здесь жратвы, воды и воздуха только на одного? Теперь мы оба сдохнем! Вопрос только в том, что произойдёт раньше: мы задохнёмся, умрём с голоду или от жажды?

Он повернулся, поднял фонарь и забрался в своё кресло.

Я страшно на него обиделся.