Битва бессмертных

Он с удивлением вспомнил, что Алексей был стопроцентно уверен в своей правоте – мол, вот туда надо идти, словно его… да, словно его кто-то звал. Вот чертяка – он же не ошибался до сих пор ни разу, у него же Дар был. Леха чуял опасность за версту – ясновидец! Чего ж поперся хрен знает куда?!.

Николай поймал себя на мысли, что скрежещет зубами. Ну да, мать-перемать, привязался он к бывшему журналисту… Не потому, что соседи они были по лестничной клетке – это тоже, конечно. Но в другом дело – Меркурьев стал как бы их талисманом или ангелом-хранителем.

Так, уже тридцать метров вроде прошли, а стрелки-то закончились. Он поднял руку – в свете фонаря идущие вслед за ним заметили знак и остановились. Майор повернулся, поманил к себе Подольского, прошептал:

– Слышь, спецназ, стрелки кончились, я пройду вперед еще метров двадцать – если нет их и дальше, то возвращаюсь.

Тот кивнул:

– Есть!

Ракитин вернулся через пару минут, на вопросительные взгляды товарищей помотал головой – нет. Указал рукой – назад. Он дошли до последней стрелки, огляделись – ничего. Двинулись обратно. Вскоре в поле зрения показались скобы лесенки, ведущие к люку.

Молча, не сговариваясь, полезли наверх. Подольский пошел первым. Осторожно приподнял уже немного сдвинутый кем-то люк, огляделся – вроде чисто. Махнул остальным – можно. Сдвинул люк в сторону, выпрыгнул, откатился, занял оборону, поводя стволом автомата в стороны.

Вылезли остальные. Тут же залегли, ощетинившись стволами.

Они очутились во дворе-колодце, плотно окруженном со всех сторон девятиэтажками. Здесь было сумрачно, лучи восходящего солнца пока не достигали этого места. И тишина, давящая на барабанные перепонки, а вместе с ними – и на нервы. Снайпер Подольский, самый зоркий из них, прищурившись, всматривался в подозрительную темную кучу в дальнем углу.

Он привстал на колено, целясь из своего оружия. Все повернули головы в ту сторону. Затем поднялись и пошли.

Ближе, еще ближе, стволы нацелены в груду… груду тел. Боже, так их тут целая рота – не меньше! Зомби! Все мертвые – мертвее не бывает. Почти у всех разбиты черепа, прострелена грудь. И многие – черт, да они поломаны как куклы!

– Срань Господня! – по-киношному ругнулся Штепа. – Это кто же из них сделал? Оба?..