Пурпурный занавес

Вон в том…

И она указала на кирпичную пятиэтажку, припрятанную за башней супермаркета и тополями – ровесниками здешних зданий, выросших вместе с этой частью города.

– А-а!.. – Гордеев совершено искренне обрадовался. – Так мы с тобой почти соседи!

Марина приподняла бровь – как, мол, так? Николай объяснил.

– Ах, вот что, – кивнула девушка. – Ну, что ж… это замечательно.

– Слушай! – выражение лица Николая сделалось решительным. – Давай-ка я тебя провожу. Только жратву эту в машину кину… Вон стоит, рабочая лошадка… Ну, я сейчас!

Он метнулся к «Газели», бросил провиант на водительское сиденье и мигом вернулся.

– Порядок. Ну, пошли?

– Пойдем, – Марина вновь засмеялась, словно колокольчики зазвенели, и от ее смеха у Коли прямо-таки душа расцвела – вот как этот весенний день вокруг.

Они неспешно направились к пятиэтажке.

– Значит, тут живешь… – бормотал Николай, не замечая блаженной улыбки на своих губах… – А работаешь где, если не секрет?

– Да какой секрет. В поликлинике, – она вздохнула почему-то.

– Это тут где-то, неподалеку?

– Ну, да, районная здешняя. Через двор отсюда, во-о-н там.

– Ясненько… ясненько. Врач?

– Педиатр.

Николай похолодел, память судорожно напряглась. Педиатр, педиатр?.. Что за зверь такой?.. И как по заказу – бряк! – выпало откуда-то: по детским болезням.

Он кашлянул.

– Э-э… Это что, детский врач?

– Да. Районный… А ты?

Николай замялся. Вот и скажи тут – кто ты такой.

– Я… ну так, мелким бизнесом занимаюсь.

– Ах, вот как… И успешно?

– Ну, как сказать… На жизнь хватает, пока холостой. Конечно, крутиться приходится с утра до вечера.

– Ты не женат?

– Нет.

– И не был?

Он усмехнулся, покачал головой:

– Так и не сподобился… А ты?

Марина помолчала, прежде чем ответить. Чуть вздохнула и сказала без грусти:

– Я в разводе. Уже два года.

– Вот как. Дети?

Теперь она отрицательно покачала головой.

– Ясно, – сказал Николай. Повторил врастяжку: – Я-я-асно… Приходя, стало быть, не радуйся, уходя – не грусти… Так?

– Понимаю.

– Не говори, – теперь уже вздохнул он. Вскинул взгляд в небо, сквозь пустые еще ветви тополей. – Идет…

И – сам не ожидал! – разразился стихами:

Как же я забыл тебя, моя весна!

Закрутился за баранкой третий год…

Я храню ее в душе, как талисман,

Я старею, а она наоборот…

– Ко-о-ленька… Ты, никак, поэтом заделался?

– Да я всегда им был, – ловко нашелся Гордеев.