Пурпурный занавес

Михаил Евграфович обогнул лужайку по дуге и приблизился к зарослям: небольшим хвойным островком здесь росли молодые елочки. Возле них родственник замедлил шаг.

Сердце Николая часто забилось – стало ясно, вот оно, что-то главное, ради чего была предпринята эта странная ночная прогулка. Вмиг пересохло во рту, язык стал неповоротлив. Откуда ни возьмись заиграла музыка – такая протяжная, тоскливая, заунывно-тягучая… А дядя-то как раз повернулся в его сторону. Повернулся, и сердце заколотилось пуще прежнего, и…

И Николай Гордеев проснулся.

Во рту было сухо, как в астраханской степи, сердце неслось в сумасшедшем галопе. В комнате светло. Утро. Никакой музыки не слыхать, будто и не было ничего. Или было?..

Николай видал виды и похлеще этого ночного кошмара, он не вскочил, не заметался как оглашенный. Полежал, приходя в себя… Пришел. И только после этого привстал, огляделся.

В самом деле, было утро, совсем раннее. Гордеев поднялся, подошел к балкону.

Дальняя часть леса еще плыла в тумане. Николай отвел щеколду, вышел наружу, посмотрел вниз.

Вот она, та самая тропка – сразу узнал ее.

Точно то был не сон!.. Николай даже потряс головой, зажмурился. Открыл глаза, поймал себя на том, что теперь не очень верит себе: где сон, где явь.

Он бегом метнулся назад – к шкафу, открыл его. Все на месте. Вот, пожалуйста – шляпа, пальто, сапоги.

Гордеев схватил шляпу, перевернул – словно ее внутренность могла ответить на все его вопросы. Но ничего, конечно, шляпа не сообщила. Там была затертая шелковая подкладка, бирка фабрики и не более того.

Но это же не сон, черт бы его взял, не сон!.. Николай повесил шляпу на место, впопыхах оделся и кинулся прочь из дому.

Почему-то он и не вспомнил о лифте, а понесся бегом по лестнице, как вел его давеча дядя.

Или призрак дядин?..

Выбежав на крыльцо, он даже не остановился, той же рысью припустил по невидимому маршруту – он помнил его, как дату своего рождения. Вот тропинка, вот та травяная розочка на обочине. Тропка бежит вниз, но нам туда не надо…

На этой фразе его заклинило.

«Нам туда не надо, нам туда не надо…» – твердил он про себя бессмысленно. А куда надо? Он знал – куда. Вон они, елочки. В почти голом апрельском лесу их видно издалека – этакий ориентир для тех, кто верит в сны.

Тревога вкрадчиво коснулась его души. Он остановился и долго смотрел на хвойные заросли, не решаясь подойти ближе.

Что-то там было. Он знал это твердо. ЧТО-ТО УЖАСНОЕ.

Тревога разом переродилась в страх.