Всё, кроме чести

Антон еще раз позавидовал другу.

Зависть, наверное, имела телепатическое свойство. Роман заворочался, потянулся, чмокнул губами… и открыл глаза.

– Трудимся? – спросил он таким ясным голосом, словно не спал.

– Еще как, – в тон отвечал Столетов.

Злобин бодро вскочил:

– Есть результат?

– Не то слово! – Антон ожил, сонливость мигом слетела. – Слушай!..

Он неплохо знал арамейское письмо – и почти сразу понял, что текст в книге написан в духе Леонардо да Винчи, задом наперед, справа налево. Ладно хоть еще не зеркально, чем грешил великий флорентинец… Впрочем, взгляду криптографа такое чтиво было как семечки.

Антон довольно легко все прочитал…

И поначалу остался в некотором недоумении.

Все было ясно, складно и внятно – и вместе с тем как-то совсем чепухово. Текст представлял собой нечто вроде повести от первого лица. Безымянный рассказчик, без ложной скромности называющий себя Великим Магом, живописал свои приключения: какой он мудрый да разумный, к тому же еще и могучий, как летал над неведомыми странами, морями-океанами, какие видел там чудеса да знамения… изложено это было по-восточному цветисто, пожалуй, и талантливо… но в целом – вздор.

Не дочитав пышное древнее фэнтези, Столетов заподозрил – тут что-то не так. «Tabula Magica» – «Магическая скрижаль», загадка тысячелетий, предмет вожделения ученых – и такая чушь?! Нет, братцы, так быть не может. Тут явно какой-то хитрый гвоздь.

И Антон стал искать этот гвоздь, то есть шифр, – какое тайное послание хотел вложить в уста своего «второго Я» истинный автор книги, по-настоящему великий и мудрый? В ход пошел крепчайший кофе, бумаги, на которых Антон быстро набрасывал схемы дешифрации, одну за другой, затем азартно откидывал исчерканные листы.

Иной раз уже казалось, что комбинация нащупана… да чего-то всякий раз не хватало. Столетов чувствовал, что он рядом, совсем рядом с разгадкой, азарт его нарастал, он глотал кофе залпом – сразу чашку – и вновь хватался за карандаш.

«Ну, – подстегивал он себя, – давай, Антон Сергеевич, жми!.

.»

Ночь летела, криптограф горел в работе. На востоке забрезжило первое, едва уловимое предвестие рассвета… Антон привычно отхлебнул кофе – и, как всегда, свет истины блеснул внезапно.

Филолог чуть не поперхнулся. Мать моя женщина! Неужто?!

Карандаш понесся по бумаге рысью. Вмиг возникла схема, Антон сопоставил одно с другим… Есть! Все сошлось.

2

Рассказ об открытии взбодрил Столетова, он вскочил, зашагал, сон сдуло окончательно.