Всё, кроме чести

Чем дальше, тем больше Столетову казалось, что произошло нечто серьезное. Может быть, даже…

Слово «непоправимое» филолог не хотел произносить и мысленно. Телепортация? Да, судя по всему. Но куда угораздило? Вот в чем вопрос! Теперь было видно, что загородной прогулкой тут не обошлось. Климат и растительность явно не наши, российские… Ромка, паразит, тоже, поди, заметил, да молчит. Ну, оно и верно, чего болтать попусту. Разберемся!

Через полчаса вышли на большую дорогу.

Хотя… как сказать – большая. Скорее проселочная.

Ни асфальта тебе, ни бетона, даже щебенкой и гравием не посыпана. И потом… странные колеи какие-то – узкие, явно от тележных колес. Друзья переглянулись – сюда, что, до сих пор прогресс не заглядывал? Все на лошадках, как в старину, ездят? Вон ведь, ясные отпечатки копыт…

Тут не только отпечатки, но звук и от самих копыт послышался. А вскоре в поле их зрения показалась самая настоящая телега. Или тарантас – черт знает, как это средство передвижения здесь называется?

На повозке, запряженной всего одной косматой лошадкой, сидел типичный селянин.

«Пейзанин», – шутливо окрестил его про себя Антон.

– Ну, вот и цивилизация подоспела, – кивнул на смуглого, под стать своей лошадке, мужичка Столетов. – Сейчас выясним, куда нас нелегкая занесла?

Он вышел на дорогу и приветственно махнул рукой.

Мужик натянул поводья, остановил повозку. Облик его озадачивал – одет так, словно со съемочной площадки едет, где фильм снимают про времена былые, далекие. Длинная, до колен, рубаха, штаны в обтяжку, на ногах какие-то не то сапожки, не то ботинки с онучами…

Он что-то сказал – Роман не расслышал, так как стоял немного дальше.

Увидел, как товарищ подался вперед и произнес: «А?»

Возница бросил еще несколько фраз.

Антон посмотрел на друга, лоб его наморщился, затем обернулся и переспросил на каком-то непонятном языке. Селянин бойко затараторил в ответ.

Злобин ни черта не понимал, о чем они там толкуют. Что-то в речи беседующих ему напомнило латинские выражения, которые он вынужден был учить в универе, а потом еле сдал на троечку в зимнюю сессию на первом курсе.

Тем временем Столетов повернулся, подошел к нему. Лицо его было бледным, вид – ошарашенным. И это еще мягко сказано.

– Что? – испугался Роман.

Антон покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Злобин подскочил к нему, схватил за плечи, затряс: «Ну что? Что такое?!»

Тот с усилием отстранился, вдохнул, затем с шумом выдохнул.