Что за стеной?

Если сразу расцепить охваты на ногах и попытаться вылезти, то можно не удержаться и повиснуть на перемычке, как говорилось в инструкции, «до полного удушения».

Антон посмотрел на болтающиеся в воздухе берцы, потом на снег внизу. Высота была приличная. Можно постараться определить толщину снега на глаз, но вот смягчит ли он удар о землю, было непонятно. А если там коряга или пень? Идея спрыгнуть в снег уже не казалась такой удачной.

Неужели все советы из инструкции были проверены жизнью? Кто-то висел на перемычке, кто-то кувыркался? Что выбрать из двух зол, вернее трех? Коряга – это третье.

Луна заскучала и зашла, свет в очередной раз померк. Драгоценное время уходило, но в полной темноте можно наломать дров. Ноздри начали забиваться от мороза, и дышать приходилось через рот. В голове возник рисунок: десантник повис на сосне, а из сумки на животе вывалился запасной парашют куполом вниз. Вот оно! Нужно распустить «запаску» и спуститься по ней.

Как только лунный свет робко осветил путь к спасению, Антон дернул за вытяжное кольцо, и запасной парашют бодро выпрыгнул вперед, разматываясь до самой земли.

Накрутив свободный конец подвесной системы на ладонь, Антон медленно отсоединил ножные охваты. Удержав свой вес одной рукой, он быстро расцепил грудную перемычку, и, наматывая стропы на предплечье, начал осторожно спускаться вниз, помогая себе ногами.

Пригодились уроки физкультуры, на которых заставляли лазать по канату. Единственное отличие – там был толстый канат, а здесь пучок из тонких строп, и держать его было все труднее, он начинал проскальзывать.

Стропы скоро закончились, и начался купол. Антон собрал его в кулак, перенес вес и уже почти схватился второй рукой, как вдруг его со свистом понесло вниз. Он рухнул в снег, на спину. В лицо сыпануло снежной мукой, хвоей и мелкой крошкой. Антон еле успел закрыть глаза. Он замер, боясь пошевелиться: вдруг сломал себе что-нибудь или пробил.

Как я мог про это забыть?! Купол-то шелковый со смешным коэффициентом трения.

Антон смахнул с лица труху и открыл глаза. Первое, что он увидел, была гигантская луна. Вековые, в три обхвата, стволы сибирских елей создавали идеальную перспективу, обманывая мозг. Луна напоминала огромный глаз с ресницами-ветками, а свисающий парашют усиливал это впечатление, потому что был похож на замерзшую слезу.

Руки-ноги целы. Кровь не хлещет, боли не чувствую. Вроде жив.

Луна, подмигнув, ушла со сцены, и стало темно и неуютно.