Сказки Скотного двора

Крысихи – так те разве что не в общем пользовании, разврат и ужас кромешный. Бандит на бандите и бандитом погоняет.

Тяжела жизнь в подполье. Но и собратьев заблудших жалко.

Обидно Белому, что народ Крысиный «люмпеном» обзывают. Но ведь каждый, каждый из них рожден маленьким розовым Крысенком. Чистым и невинным. И всякий сущий – неповторим, уникален. Любой из них – мир огромный, Вселенная целая. В душе своей бел и пушист, а что становятся злы да серы, так то – не они виноваты. Нельзя жить в обществе и быть свободным от его законов.

Значит, менять эти законы надо, да новые отношения меж свободными личностями выстраивать. То-то и будет «благорастворение в воздусях» и «благоволение в человецах».

Проповедовал Белый мораль всетерпения и смирения. По самым закоулкам подвальным не гнушался влачиться, в любую щель заглянуть долгом своим считая.

Народ же почему-то его не принял. И речей его пламенных о добре и справедливости слушать не стал. Косятся, шипят сквозь зубы обиды всякие, пальцем у виска крутят. Белой вороной называют, гонят от крошек хлебных взашей.

Намедни чуть хвост не отгрызли. Крысихи – те прямо так «придурком» и нарекли, Крысятам в назидание. И те, на что уж малы, шарахаются от Белого, словно от чумного.

Голод, холод, поругание… Чем жив – непонятно. Отощал, яко узник какой, еле ноги таскает. Все реже о добре да справедливости думается, а о Декартах с Добролюбовыми и вспоминать забыл. Не до жиру, быть бы живым. Подался восвояси, к Катьке и колбасным обрезкам Хозяйским.

Отмывшись да отъевшись, стал к «серому быдлу» зол и нетерпим.

Что с серости возьмешь? Им не речи о добре и справедливости нужны, а кнут хороший, да рукавицы ежовые. Только железной рукой, безжалостно карая отступников, можно построить новый мир. Вот он – верный путь в светлое будущее!..

А серые же после ухода его судачили:

– К нам пришёл, а как все быть – не захотел…

– Жизни учил! А сам-то он её где видел?

– Куда ж его к нам-то – белому, хлипкому да изнеженному?

– А по мне – хотел бы как мы стать, так мог бы и в пыли или грязи поваляться.

Вот и был бы, как все – серым…

Что, дорогой мой читатель, ждёшь морали? Ан, нет, не будет её.

Тут и сказочке конец. Хотя… кто ж его знает?

* * *

– Ну и как тебе эта книжица? С воспоминаниями «заслуженного деятеля»?

– Как-как… Весьма. Весь такой правильный, всё делал, как надо, но «мешали, не понимали, палки в колёса вставляли»… И ведь самое интересное, ощущение такое, что и сам верит в то, что пишет.