Тридевять небес

Постепенно сознание размягчилось, по краям его стали вспыхивать загадочные завихрения, в них призрачно мелькали некие лица, фигуры… точнее не разобрать, человеческие они, или же это некие химеры, или же вовсе игры вспышек и теней. «Я!.. – туго, тяжело думал раненый. – Я?.. Что это – Я? Где его границы? Что за ними?.. А верно я ухватил нить, прав был, прав и еще раз прав! И не отступлюсь, что бы они там себе ни решили. Да. Я иду искать!.. Найти, нет, непременно надо найти… Румянцев этот и кто еще там… Они знают.

Это точно, только их надо найти…»

Думать ему сейчас было все равно, что валуны ворочать. От этого ли, от чего другого тело прохватила волна озноба, мелко застучали друг о друга зубы. Он сжал их, одолел внезапную напасть и ощутил, как прихлынуло сладостно-одуряющее тепло, окутало невесомым одеялом. Хорошо!..

И он погрузился в сон.

Если бы мы отбросили правила вероятности, оптики, да и просто здравого смысла – и увидели осунувшееся лицо спящего человека, забившегося от преследователей в смрадный подвал и попытавшегося представить свое будущее, то угадали бы, что вряд ли этот человек рад ему, будущему своему.

Не то, чтобы там что-то уж совсем худое. Нет. Оно никакое. Долгое ненужное время, день за днем, за годом год… Все, что должно быть в жизни этого человека, все уже было. А осталось то, чего могло бы и не быть: что будет, что не будет – все равно.

Но он о том, конечно, не знает. Его большое Я лишь бегло проступило на лице, которого никто не видит, а он тем более.

Пока ноябрь, война – и только первые штрихи животканого полотна, в чем трудно еще угадать картину. Рука, сплетающая нити, замерла. Как шевельнутся ее пальцы, что за узор пойдет слагаться по ее прихоти и вне ее?.. Увидим. Или нет?..

Глава 2

СССР, Москва, октябрь 1923 года

Дежурный пролистнул паспорт, задержал взгляд на фото, перевел на посетительницу.

Придраться не к чему. Новенький, месяц тому назад выданный паспорт гражданина СССР. Данные в нем и в листе посещений абсолютно совпали, фото в паспорте и внешность тоже.

Часы, на которые дежурный мельком взглянул, показывали именно то время, что указано в листе. Досмотр личных вещей состоялся еще на входе. Никаких препятствий к посещению нет.

И все же сотрудник охраны медлил.

Не то, чтобы он усматривал в гостье нечто необъяснимо подозрительное. Напротив, интуиция и опыт, с годами слившиеся в единое целое, уверенно подсказывали, что подвохов здесь нет.