Обезьяна с гранатой

Огромная кровать под балдахином, зеркало у зашторенного окна, перед ним столик и пуфик, ковер на полу. У стены – резная скамья и несколько стульев.

Людей в спальне не наблюдалось. Рей повертел головой и заметил в углу ширму. Через плотную ткань пробивался свет. За ширмой слышался плеск – там явно кто-то был. Рей, громко ступая, подошел ближе.

– Смелее, барон!

Рей глянул за ширму. У каменной стены под гобеленом стояла ванна. Просторная, выстланная внутри шелком и полная воды. В воде лежала Элеонора. Вопреки правилам, предписывавшим женщинам купаться в рубашке, на ней ничего не было.

Пламя свечей, трепетавших от движения воздуха, играло бликами на мокрой коже женщины и отражалось в ее черных зрачках.

– Ваша светлость?

– Брось, Рей! – хмыкнула Элеонора. – Не на приеме. Встретились старые друзья… Чего застыл? Сбрасывай одежду и присоединяйся!

– Я мылся! – сказал Рей.

– Смотри-ка! – покачала головой герцогиня. – Ну, раз сам успел, помой меня!

– Боюсь, ваша светлость, что банщик из меня плохой.

– Бука!

Элеонора встала и уперлась руками в бока. Вода заструилась по ее телу, с плеском падая в ванну. Тяжелая, полная грудь, широкие бедра, округлый, заметный живот, нависший над черным треугольником… «Она раздалась, – подумал Рей, – причем заметно. А ведь была стройной… Она наверняка это знает, – догадался он, – потому и люстра в спальне погашена».

От этой мысли Рею стало легко. «Это она зря! – подумал он со злой веселостью. – Останься в одежде – я бы не устоял».

Элеонора постояла, еще чего-то ожидая, затем полезла из ванны.

– Помоги одеться! – буркнула мрачно.

Рей взял со скамьи атласный халат. Элеонора повернулась спиной и протянула руки. Рей продел их в рукава и накинул халат на плечи женщины. Запахивать полы не стал – сама справится. Элеонора подождала, хмыкнула и сунула ноги в меховые тапочки.

– Захвати подсвечник!

Рей подчинился. Они прошли к столу. Когда света добавилось, барон разглядел, что тот накрыт к ужину. Легкому. На серебряных блюдах лежали яблоки вперемешку с апельсинами, истекал гроздьями виноград, горками высился изюм.

В хрустале кувшина мерцало пламя свечей, оно же плясало на гранях бокалов. Хрусталь в империи был дорог, позволить себе владеть им могли единицы.

– Налей! – приказала Элеонора.

Рей наполнил ее бокал, после чего плеснул себе. Герцогиня взялась за ножку и разом осушила. «Ловко пьет! – оценил Рей. – Не хуже мужчины». Он пригубил вино. Киеннский мускат, обманчиво сладкий, но крепкий.