Обезьяна с гранатой

Селений на пути отряду не встретилось: они или таились в лесах, или прятались за пригорками. Беглецам это было на руку.

В сумерках Рей остановил отряд. Он повернул к рощице и, углубившись на сотню шагов, объявил привал. Алэйне с Флор, едва услыхав, сползли с седел и обессиленно повалились на землю. Люк, спрыгнув, исчез в чаще, а барон снял сумки и отнес их на поляну. Там, собрав хворост, развел костер, после чего принес от недалекого родника котелок воды и пристроил его над пламенем. К тому времени, когда Люк вернулся, Рей уже помешивал варево.

Оруженосца он встретил вопросительным взглядом. Люк покачал головой, и барон указал на женщин. Мерриец достал топор, углубился в лес и явился обратно с ворохом веток. Бросив их на землю, расстелил сверху одеяла и направился к женщинам.

Первым делом он подошел к Флор. Встав на колени, Люк просунул руки под плечи и ноги девушки, поднял ее и отнес на приготовленное ложе. После чего проделал то же самое с наследницей. Уставшие женщины и не пытались возражать.

Люк расседлал коней, притащил два седла и примостил их под головами беглянок. Алэйне вытянулась и задремала. Она видела второй сон, когда ее бесцеремонно тряхнули за плечико. Наследница открыла глаза. Сверху маячило лицо барона.

– Выпейте!

Край чаши коснулся ее губ. Это было вино, терпкое и кислое, – питье воина, а не знати. Девушка осушила чашу и, ощутив прилив бодрости, села. Рядом из рук Люка пила Флор.

– Теперь – поесть!

Котелок с дымящимся варевом возник между женщинами.

В руки им сунули ложки. Алэйне собиралась сказать, что не голодна, как вдруг ощутила зверский аппетит. Обжигаясь, она набросилась на еду. Напротив работала ложкой Флор. Каша из дробленого зерна, щедро приправленная копченым салом, оказалась необыкновенно вкусной. Она пахла дымком и таяла во рту.

Когда ложки заскребли по дну, Алэйне вспомнила, что котелок над огнем был один; барон с оруженосцем остались без ужина.

– Извините! – сказала она, краснея.

– Мы поели, – успокоил барон.

 – Вам нужно горячее. Завтра трудный день.

«Сегодняшний, выходит, был легким?» – хотела спросить Алэйне, но не решилась. Она осмотрелась. Стояла ночь, черная и непроглядная. Языки пламени выхватывали из темноты стволы деревьев и крупы лошадей. Те, суя морды в прицепленные к головам мешки, жевали овес. Люк забрал пустой котелок, унес его в темноту и вернулся с седлом. Бросив его сбоку от Флор, он лег и вытянулся. Барон таким же образом устроился рядом с Алэйне.