Калейдоскоп жизни: экзотические, драматические и комические эпизоды личной судьбы ветерана журналистики

Саду Ринчен, хорошо знавший как китайские, так и советские порядки, сказал, что это невозможно, ибо моего возвращения в Пекин ждет сам Мао Цзэдун.

Недвусмысленное предложение герцогини обратили в шутку. Тем более что я дважды осрамился в глазах хозяев, дав им повод посмеяться над чужеземцем. Во-первых, когда на серебряных подносах внесли гигантские куски вареного мяса. Однако ни ножей, ни вилок, ни тарелок не подали. Достав из-за пазухи крошечный малайский кинжал, правительница жестом пригласила начать пиршество.

Оказалось, что у иностранного гостя при себе нет ножа. Это вызвало насмешливое удивление.

Вторым ударом по моему мужскому достоинству стала конная прогулка. После трапезы герцогиня предложила проехать верхом к скиту лам-отшельников. Вспомнив, что в 1943 году у меня в полковой школе были занятия по конному делу, я легкомысленно согласился. Мне дали смирную на вид низкорослую лошадку местной породы. Сначала все было хорошо. Но когда я попробовал вслед за герцогиней перескочить через ручей, моя кобыла вдруг наклонила голову и стала как вкопанная.

Я соскользнул вниз по ее холке, шлепнулся в воду и окончательно подмочил свою репутацию как в переносном, так и в прямом смысле.

Словом, на мне лежит грех, что оставил очаровательную тибетскую герцогиню без кораллового шарика. Надеялся увидеть ее в Пекине, после того как во Всекитайское собрание народных представителей кооптировали наиболее знатных тибетских аристократов. Но в Лхасе в 1959 году вспыхнул антиправительственный мятеж, и знакомая мне владелица 24 тысяч крепостных вместе с далай-ламой эмигрировала в Индию.

Лама с мобильником

О том, что Тибет – край чудес, знает, пожалуй, каждый. Мне довелось побывать там дважды, в 1955 и 1990 годах, увидеть много такого, во что трудно поверить даже очевидцу. И вот еще одно чудо: современная фотография ламы, который разговаривает по мобильному телефону на фоне храма Джокан в центре Лхасы.

К храму Джокан со всей Азии по сей день устремляются ламаисты-паломники.

Причем свой дальний путь они меряют собственным телом. Прошел несколько шагов – распростерся ниц на каменистой тропе, чтобы сделать потом еще несколько шагов до места, куда дотянулись руки.

Помню, как, беседуя со мной в 1955 году, настоятель храма Джокан вдруг прервал разговор словами:

– Простите, мне пришла весть…

И стал отдавать какие-то распоряжения по-тибетски:

– Близ одного из монастырей за перевалом монах сорвался с обрыва.