Гражданин Ватикана (вторая книга казанской трилогии)

Если уж работать на государство, то в какой-нибудь сверхсекретной конторе, и быть не секретарём, а аналитиком, ну, помните как в фильме «Три дня Кондора», снятого по книге «Шесть дней Кондора», – там главный герой должен был весь рабочий день читать детективные романы и прочую художественную литературу на околокриминальную тему, чтобы выискивать в ней всякого рода интересные приёмчики, типа пули, изготовленной изо льда…

День девятый. Шью дела с остервенением похмельного сапожника. Представитель какого-то муниципального образования – худенькая брюнетка – подсаживается рядом, бросает взгляд на мою, полную всякого барахла, сумку.

«Всё своё ношу с собой?», – шутит она. «Здесь есть и чужие вещи», – с видом умалишённого отвечаю я. Люди, в основном, забыли смыслы старинных изречений. Взять хотя бы данное изречение. Смысл его не в том, что всё барахло носишь с собой, а в том, что нужно жить так, чтобы не иметь никакого барахла. Да и хрен с ним. Приспособили и приспособились, – ведь в этом залог выживания человека как вида. Я – Зингер, концептуальная модель.

Заседание. Злодей в клетке. Судья, секретарь, помощник – на своих местах. Встали-сели. Прокурор, адвокат, конвоиры, следователь. Так-так, кто это у нас тут, – лучик света в тёмном царстве?! Уху…! Следователь – та ещё бестия, рыжая, на еврейку похожа. Ухх-х-ху… Есть чем заняться в ближайшие полчаса. Ловит мой взгляд – я отвожу, ловлю её взгляд – отводить. Смотрим друг на друга – никто не отводит. Судья: «Следователь, вы?».

Бестия: «Что? Уважаемый суд, прошу повторить вопрос… Ваша честь…» Так, а адвокат тоже ничего, – модельная внешность, модная одежда; и какого чёрта он делает здесь по назначению?!

После обеда я почувствовал странные ощущения на теле. Какие-то вмятины и выпуклости. Моё тело превращалось в шестерёнку! Я не против какое-то время побыть частичкой системы, только не хочу, чтобы эти вмятины оставили следы на моей бессмертной (А-а-аллилуя!) душе. Аминь. «Часть команды, часть корабля, часть команды, часть корабля…» Сидя на процессе, я заметил некоторую особенность в поведении почти всех участвующих в деле в качестве стороны мужчин: почти все мужчины (взрослые и состоятельные) ведут себя на суде как маленькие мальчики, которых вот-вот накажет строгая воспитательница, – они что-то блеют, отвечают на вопросы дрожащим высоким голосом, потеют без повода… Может испытывают сексуальное возбуждение от унижения и страха? За стенами суда они не такие.