Пистоль и шпага

– Я помню чудное мгновенье, – стала декламировать девушка, – передо мной явилась ты…

– Славные стихи! – согласилась герцогиня. – Будь Руцкий здесь, я позвала бы его к себе. Вместе с тобой, конечно, – добавила, заметив ревнивый взгляд юной графини. – Я привечаю пиитов. Ладно, мне пора.

Она встала, графиня вскочила следом.

– Прощай, милая! – герцогиня потрепала ее по щечке. – Ты славная барышня. Красивая, с добрым сердцем. Хочешь ходить за ранеными – ходи, препятствовать не буду, хотя сие весьма чудно.

Она пошла к двери, но внезапно остановилась и повернулась к Аграфене.

– Хочешь совет от замужней женщины, старшей тебя годами?

– Буду счастлива слышать! – присела девушка.

– Не ходи замуж за этого Платона, даже если предложит.

– Почему? – огорчилась Аграфена.

– Не пара он тебе. Авантюрист и революционер. Да, храбр, умелый лекарь и отважный офицер, но подумай сама. В тридцать один год всего лишь подпоручик. Другие в его летах полками командуют, а то и бригадами. За душой ни гроша.

Какой из него муж и отец? Твое приданое спустит в карты или прокутит с цыганами, а ты будешь горе мыкать.

– Вы не знаете его!

Щеки графини запунцовели.

– Не знакома, – согласилась герцогиня, – но подобных встречала. Некогда сама увлеклась… – она оборвала фразу на полуслове. – А потом встретила своего Георгия Петровича[19 - Петр Фридрих Георг (Георгий Петрович) принц Ольденбургский, муж Екатерины Павловны. Очень много сделал для своей новой родины. В частности, учредил в Петербурге Институт Корпуса Инженеров.

Умер в 28 лет от болезни, которой заразился, посетив госпиталь.]. Замечательный человек: умный, добрый, деятельный. Много пользы России принес. У нас счастливая семья, чудные дети. Вот и ищи такого. Думаю, среди тех, за коими ходишь, найдутся, – она улыбнулась. – Подумай над моими словами, Аграфена Юрьевна!

Герцогиня вышла из кабинета, оставив собеседницу в расстроенных чувствах и мыслях.

* * *

Александр отложил исписанный крупным почерком лист, встал и прошелся по кабинету.

В письме Кутузов сообщал, что позиция для сражения с неприятелем наконец-то выбрана, и он намерен дать Бонапарту решительное сражение. Обещал постоять за древнюю столицу и не пустить в нее неприятеля. Однако уверенностью письмо не дышало. Светлейший использовал обтекаемые фразы, и Александр, сам мастер недоговоренностей, чувствовал, что князь не уверен в успехе, как, впрочем, и сам царь. Не удивительно. Бонапарта еще никто не смог победить в сражении.