Фаетон. Книга-11. Пришельцы

Он повернул голову и вопросительно посмотрел на дверь. На пороге появился мальчишка.

– Здравствуйте дедушка.

– А, это ты, Валик. Заходи, заходи. – Говорит дедушка мягким добрым голосом.

– Деду, а пчел пора уже смотреть?

– Пора, пора, давно уже прошла. Ох– хо– хо. Что ж ты раньше делал?

– Та я й так рано пришел. А ж, жаль. – Сокрушенно ответил я.

– Ну, ничего. – Хитро заулыбался пасечник.

Он, с оханьем, тяжело поднялся и направился старческой шаркающей походкой к центрифуге.

– А я, тут тебе медку приготовил.

 – И, кряхтя, он достал из бочки рамку с тяжелыми сотами, полными янтарного меда.

– Бери кружку и набирай скорее воду.

Мед, смешанный с воском сот, таял во рту и был гораздо вкуснее меда, который едят просто ложкой. Я вынимал изо рта аккуратные жеваные комочки воска и бросал их в ведро, куда пасечник сбрасывал обрезки сот, чтобы затем сплавить восковый слиток. Эти слитки он обменивал на восковые заставки в рамках с размеченными на них аккуратными шестигранниками, под будущую пчелиную кладку.

Насытившись медом, я отпивал два три глотка воды из тяжелой медной кружки и вновь принимался жевать сочные медовые соты. И так, смакуя, ел и ел до тех пор, пока пасечник не останавливал меня: – А ну ка, покажи живот?

Я задирал рубашонку, открывая вздутый, как барабан и круглый живот.

– Ого? – нарочито удивленно, внимательно осматривая и ощупывая шершавой ладонью мой живот. – Так тут уж мед стал выступать?

– "А, может, я объелся и у меня случится заворот кишок?", – с опаской подумалось мне.

А спросить об этом хитрого пасечника не решался, вместо этого спросил.

– Дедушка, а, что это у вас за кружка такая?

– Какая, такая?

– Ну, такая вот, вроде и маленькая, а тяжелая. – Я вертел в руках медную кружку,

– От у нас дома и большая кружка, и легкая.

– Ну, так-то ж у вас, а то у нас.

На этом разговор обычно заканчивался. Но, мне хотелось поговорить. Я пытливо всматривался в седые лохматые брови старика, и продолжал.

– А что это вы читаете?

– Что читаю? Э э, это тебе еще рано знать.

Он закрыл массивный переплет книги и отодвинул толстый том в сторону. Потом приподнялся со своего стула, внимательно, рассматривая какие-то линии, начертанные карандашом на подоконнике. Тень от оконной рамы уже совпадала с одной из них. Удовлетворенно крякнув, старик произнес.

– Ну, вот уже пора дамой идти.

Обидно было в душе на старика. И что ж он такой неразговорчивый, пугает медом, выступившим на животе.