Реваншист

Крашенные голубой краской стены, беленый потолок, коричневый линолеум под ногами. Неподалеку виднелся стол дежурной, но ее самой не было. «Это куда меня завезли? – думал я, шлепая в конец коридора. – По уму, должны были в „девятку“ – она ближе. Но там такого убожества точно нет, приходилось бывать». Туалет, наконец, нашелся, и я протянул руку к двери. И замер: рука была грязной! Причем измазюкана капитально, как будто копался в моторе. Я поднес к глазам левую руку – та была точно такой же. Это где ж меня угораздило? По асфальту, что ли, тащили?

Организм вдруг резко напомнил, зачем я здесь.

Ладно, потом выясним. В туалете горел свет. Умывальник здесь был, как и мыло – розовое и размокшее. Ополоснув руки – грязь слезла с них удивительно легко, я вытер ладони о вафельное полотенце и скользнул в кабинку. Струя зажурчала в унитаз. Блаженство! Я подтянул трусы и вдруг замер. Это тело не могло быть моим! Где живот, закрывавший привешенные снизу причиндалы, где ноги с вылезшими венами? Я поднес к глазам ладони. Они были крепкими, с проступающими венами на тыльных сторонах, с подушечками мозолей у основания пальцев. Не мои. Черт!

Хлопнув дверью, выбежал из туалета и помчался к столику дежурной. По пути в туалет я заметил на нем настольное зеркальце. Рядом еще красовался механический будильник с круглым циферблатом.

Зеркало я схватил почти на бегу. На меня глянуло смутно знакомое лицо. Слегка вытянутое, но не лошадиное. Не красавец, но и не урод. Прямой нос, тонкие губы, на подбородке – ямка.

Лоб скрывает повязка, но и так видно, что высокий. Волосы – темные, острижены коротко. Тусклый свет помешал рассмотреть цвет глаз, но я и без того знал, что они зеленовато-серые.

– Что вы здесь делаете, больной?

Я оглянулся. Та-ак. Пухлая тетка лет сорока. Белый халат наброшен на плечи, лицо мятое. Дежурная медсестра. Спала вместо того, чтобы бдить. Я разбудил ее, хлопнув дверью.

– Простите! – я вернул зеркало на стол. – Хотел посмотреть. Вот! – я коснулся пальцами бинта.

– Вам нельзя вставать!

– Мне этого не говорили.

– Так вас же без сознания привезли! – фыркнула она.

– Ходил в туалет…

– Под койкой есть утка. Могли б позвать.

Выпалив это, она сбавила тон. Ну да, дозвался бы я…

– Извините, – вновь повинился я. – Не скажете, какое сегодня число?

– Седьмое, – ответила она, бросив взгляд на будильник.

– А месяц какой?

Она глянула на меня с жалостью.

– Июнь тысяча девятьсот семьдесят пятого года.