Фаетон. Книга 3. Панацея

Взял с полки стакан, вытряхнул из него букет зубных щеток. Затем, тщательно сполоснув, набрал воды и подал математику.

– Ну же, выпейте и успокойтесь.

Понтий сел на скрипучий стул, осушая одним махом стакан. Голова его бессильно упала на руки.

– Понтий, отбросьте личные обиды, в минуты, страшные минуты, когда человечество стоит перед неминуемой гибелью, вы ломаете комедию. Вы совершаете преступление перед…

– Ну, хватит! – стакан полетел на пол и вдребезги разлетелся. – Ты, председатель, ничтожество, но ты прав.

 – Выкрикнул Понтий, – Личные обиды ничто в сравнении с кризисом. Идем!.. Тео в этот день было особенно одиноко. Сердце разрывала тоска по Лее. Он шел по улицам города. Было лето. Погода стояла отвратительная. Частые холодные ливни сменялись порывистыми ветрами. Температура едва переваливала за критическую точку замерзания воды. Молодой человек практически не снимал пленочного прозрачного плаща и плотной фетровой шляпы. У подъезда уже знакомого дома его поджидала другая женщина.

– Здравствуй, Тео!

– Здравствуй, Ноя!

– Что слышно от Леа?

– Понимаешь, Ноя, как это тебе объяснить? Ну, в общем, с ними нет связи.

Девушка сделала испуганную гримасу на лице. Темно-карие выразительные глаза в эти минуты были особенно красивы в трепетном мерцании слез.

– Ноя, это естественно, пойми. В пределах нашей галактики им необходимо развить запредельную скорость.

– Нет, ты, что-то скрываешь? Она мертва? Я чувствую, что это так.

– Да, Ноя.

Девушка залилась слезами, стала вздрагивать всем телом. Тео пытался ее успокоить.

– Ноя, я не так выразился. Она сейчас в состоянии анабиоза.

– Что это, что это?!

– Это искусственное замедление процессов всего организма. Девушка закусила угол платка. Слезы текли ручьями, теряясь в капельках дождя на пушке щеки. Тео вдруг захотелось нежно прижать ее к себе, утешить. Ведь в душе у него творилось то же самое, только он держался, мужественно переносил утрату.

– Нет, Ноя, нужно пробовать, искать вместе всем нам спасения.

Ведь по нашим расчетам, звездолет должен прибыть через восемнадцать лет.

– О, как это ужасно. Ведь Лея была для меня всем.

Она вновь спрятала лицо под черной вуалью и нервно вытирала слезы душистым платком.

– Ноя, идем к ней сейчас.

– Ты сказал, к ней, как будто она ждет?

– Давай поднимемся туда. Там будет легче. Ведь она же жива.

– Да-да. – Согласилась Ноя и вошла в подъезд.