Фаетон. Книга 5. Троянский конь

Для этого были разработаны разные методики и разнообразные диеты. Гарантия была стопроцентная. Человек излечивался полностью, а перенесенный стресс от сильного радиоактивного воздействия, подхлестывал организм к использованию скрытых ресурсов. Восстановленные пациенты превращались в моложавых людей без дальнейших признаков старения. Природа как бы застывала на неизменном возрасте и долгие годы такие восстановленные удивляли окружающих и близких им людей своей цветущей, продолжительной молодостью. Таким образом, метод Коуена, спас ни одну человеческую жизнь…

Процедуры в барокамере всегда заканчивались в парилке, где пациенты должны были хорошо пропотеть.

Для этого устраивалось обильное чаепитие с чаем с особыми добавками выводившие из организма шлаки. Сидя в сауне, укутанные во влажные простыни, друзья продолжали разговоры о природе мироздания. Между рассуждениями о строении атома и временных аномалиях, Собинов вдруг спросил: —А почему Алексей Алексеевич, ну, помнишь, там, на Патрокле, тебя назвал Димой?

– Это, когда была наша связь с Землей? Да, помню!

– Ведь он не страдает еще старческой забывчивостью и не похоже, что склеротик?

– Ну, ты такое скажешь! Его и ближе б не подпустили к руководству ответственными космическими полетами.

– Да, это верно. Ну, все—таки?

– Мне, честно говоря, не очень нравиться это. А тем более, вспоминать об этом.

– Послушай, я кто тебе, друг или просто знакомый? – не задавался Петр.

Собинов не отличался особой учтивостью. Петр, привыкший к длительным космическим полетам, в качестве командира корабля, и к абсолютной власти над экипажем, под час, от него зависели жизни многих людей, от того, как он поступит в сложнейших ситуациях, возникающих в космосе, наложило, свой особый, отпечаток в характере.

Он умел настоять на своем вопросе и всегда вытаскивал любопытную для него информацию с любого, не зависимо от ранга, человека, словно клещами ржавый гвоздь из дубовой доски. А любопытство его никогда не знало границ и пословица ?Любопытство не порок, а большое свинство? придумал народ не про него. Такой уж был этот человек.

– Ну, так все—таки?! – настаивал друг.

– Я никогда и никому не говорил об этом. Стараюсь забыть и не вспоминать никогда. Но, Гаринова назначили руководителем полетов. И его присутствие в моей работе – это лишнее напоминание об этом неприятном инциденте, который произошел еще тогда, когда я начинал карьеру космонавта.

Леонид умолк, глубоко задумался.