Фаетон. Книга 6. Цепная реакция

И в заключении своего краткого протеста официально заявляю, что считаю своим долгом и настаиваю на этом продолжать исследования и эксперименты… Всеобщим голосованием, семь против шести, постановили продолжать исследования, добиваясь более качественной материализации из пространства ушедших туда предметов. На это решение Гаринов еще раз выступил, стараясь выразить свой протест и призвать Высокий Совет к разуму и прекратить исследования. Но Совет уже его не слушал. Тогда он сделал последнюю попытку: – Уважаемый Совет, если вы считаете, что эти варварские эксперименты следует продолжить, то я, как честный человек хочу просить Уважаемый Совет принять мою отставку.

На что единогласным голосованием Совет Ученных высказал свое мнение, что против отставки доктора физико– математических наук, профессора Академии наук генерал лейтенанта Космических Вооруженных Сил Российской Федерации Гаринова Алексея Алексеевича не возражает. Теперь все зависело от генерала, подаст он рапорт об отставке, отставка состоится, ибо такова воля Совета Ученных.

Не подаст, будет работать дальше, но по направлению, против которого он так категорически выступал.

Ученый Совет принял так же решение по поводу вмешательства Инной Высокоразвитой Цивилизации в дела земные. То этот вопрос был попросту Советом проигнорирован и лишь высказана мысль о том, что это направление пусть останется на совести энтузиастов любителей, которых серьезная наука не воспринимает всерьез. Подавленный и в расстроенных чувствах, генерал покинул Совет.

Из Академии Наук он выехал в 23– 00 вечера и в служебной машине, которую выделила Академия Наук каждому из 13– ти членов Ученого Совета, ехал к дому, где жили Кразимовы. Там с нетерпением его уже поджидали Леонид и Петр Собинов, какие вести привезет с собой их генерал…

Машина шла улицами Москвы, среди сверкающих огнями витрин, ночных клубов и кафе. Москва в этот поздний час еще не спала, еще бурлила жизнь, тротуары были заполнены гуляющей молодежью. Отовсюду доносилась поп музыка и зажигательный рок.

Проторчав в пробке битых пол часа, машина, наконец, вырвалась к прямому потоку автомобилей и, спустя, минут двадцать, подкатила к дому, где на двенадцатом этаже жили Кразимовы.

– Вы можете ехать. – сказал водителю, Гаринов и вышел из машины.

– Товарищ генерал, а завтра, какие будут распоряжения? – высунув голову, крикнул вдогонку водитель.

– К шести утра у подъезда, – обернувшись в вполоборота, отвечал Гаринов.