Рыцари плащаницы

 – Это было до того, как франки пришли в Сахель, это будет, когда они отсюда уйдут. Франки между собой тоже воюют… Я служу Зародьяру шесть лет и доволен своим господином. Он строг, но очень щедр, – Сеиф довольно посмотрел назад, где скакал табун захваченных после ночного побоища лошадей. Многие несли на спинах вьюки. Табун со всех сторон охраняли туркополы. – Арабский эмир забрал бы у меня половину добычи, а Зародьяр отдал все. За шесть лет я накопил немного золота, и когда продадим добычу, у меня его будет достаточно, чтобы купить себе плодородной земли в Сирии или Персии, сдать ее земледельцам и жить богато до старости.

– Ты хочешь покинуть Зародьяра?

– Господин сказал, что мы можем уйти после того, как вернемся в его замок. Но я еще не решил. Ты возьмешь меня на службу?

– Я? – удивился Козма.

– Зародьяр говорил: ты знатного рода. Он сказал, что ты будешь с ним только в этой поездке. Потом будешь сам рыцарь. Это ты придумал спуститься с башни ночью и напасть на Юсуфа?

– Что из того?

– Я пятнадцать лет ношу меч, но никогда не слышал, чтобы семеро воинов убили сорок, не потеряв ни одного своего! И взяли такую добычу! Одни кони стоят не менее сотни безантов, а еще одежда, обувь, оружие… Когда весть об этой битве разнесется по Сахелю, к тебе придут сотни воинов.

– Запомню! – пообещал Козма. – Если набирать воинов, лучше тебя не найти.

Сеиф поклонился, приложив руку к груди, и ускакал к своему табуну. Козма взялся за поводья и догнал Иоакима.

– На привале ампутирую Ги руку, – сказал, поравнявшись. – Поможешь? Подержать?

– Когда резал жену эмира, меня не звал, – хмыкнул Иоаким. – Ее бы подержал…

– Начинается! – вздохнул Козма. – Выдь на Волгу, чей стон раздается?..

– Три месяца без женской ласки! Мы что – не люди?

– На Стеллу посматриваешь!

– Есть на что смотреть. Помнишь, ночью?

– Она ж дите!

– Как сказать… Времени было мало, но разглядел… А как это дите черкесов местных к земле пришпиливала, помнишь? Да еще ножкой потом! По ребрам, по ребрам!.

– Мало тебя Дуня по роже била!

– Мало, – согласился Иоаким. – Пусть бьет! Мне только в радость. Побьет, а потом гладить начинает, жалеть… И целует так, что сознание теряешь! Откуда только сила… А обнимает как!

– Прекрати! – велел Козма, скрипнув зубами.

– Пробило?! – злорадно хохотнул Иоаким. – Риту вспомнил?.. Ладно, сговорились! Жаль Ги.

– Мне тоже жаль, – вздохнул Козма.