Самец причесанный

 – А его Виталия – красавица и конкретная баба!» Ольг сказал, что Игрр порвет сарм, как Тузик грелку, пусть только те не отдадут Виталию. Я не знаю, что значит «конкретная баба». Мне не ведомо, кто этот «Тузик» – Ольг этого не объяснил – но, видимо, это великий силач, раз рвет бронзовые грелки. Я думаю, что уловила смысл слов Ольга. Нам повезло, что в Паксе появился такой человек, как Игрр. Если в его голове – советы, то их нужно спросить.

– Проход контролируют «фармацевта»! – заметила Лаура.

– С той стороны. С этой – мы.

Если не договоримся, то захватим проход.

– После чего Игрр уйдет в свой мир! – сказал Лаура. – Ему не нравится здесь.

– Мы должны сделать, чтоб он остался. У него есть любимая, и ее необходимо вернуть Игрру. Для этого когорта идет в Степь. Мы обязаны дать понять Игрру: в Роме ценят и уважают его. Что послужит лучшим доказательством, чем брак с принцепсом? У себя Игрр был обыкновенным медикусом, к тому же бедным. Здесь он станет мужем правительницы и отцом наследницы.

– Ты выросла! – вздохнула Лаура.

 – А я и не заметила.

– Это плохо?

– Неожиданно. Ты стала похожа на свою мать. Флавия Старшая была необыкновенно умна. Когда она умерла, Рома плакала.

Я кивнула. Помню.

– Не знаю, что выйдет, – добавила наставница, – но я надеюсь, что Игрр не заслонит меня перед тобой.

– Ни за что! – засмеялась я. – Мне понадобятся твои советы. У меня будут дети. Где я найду лучшую наставницу?

– Подлиза! – сказала Лаура и улыбнулась. Я обняла ее и лизнула в щеку, получив ответ такую же ласку.

На душе стало спокойно и хорошо. Мир восстановлен, Лаура – моя союзница. Теперь главное, чтобы вернулся Игрр. Я соврала наставнице. На самом деле я безумно его люблю. Мечтаю о дне, когда мы возляжем за столом. Моя голова будет покоиться на его груди, и он станет кормить меня, как Виталию. Я жажду прикосновений его сильных и ласковых рук, хочу стать с ним одним целым – поэты утверждают, что это восхитительно. Я скучаю по нему. Но Лауре это не обязательно знать. Ведь так?

В это же время.

Москва, Россия

Мужчина средних лет, непримечательной наружности и в таком же непримечательном костюме, нажал кнопку громкой связи и бросил в микрофон одно слово:

– Зайди!

Спустя пару минут дверь в кабинет распахнулась. На пороге возник парень лет тридцати, в костюме, но весь какой-то расхристанный. Пиджак сидел на его плечах, как клифт на вороне. Воротник рубашки парень расстегнул, а узел его галстука сполз едва ли не до пупа.