Тайна кургана Телепень

Ноги сами повернули туда, где были свет, тепло, люди и рюмочка чая.

В принципе, пивнушка ничем не отличалась от аналогичных московских заведений на окраине: небольшой полуосвещенный зал с брутальными стенами из кирпича и трубами под потолком, манящий блеском бутылочных боков бар, парочка шумных компаний, женский смех. Георгий подсел за барную стойку на табурет и «сугреву для» взял себе грог. Грог хорошо зашел, по телу разливалось тепло. За первым грогом хорошо зашли второй и третий. Цены тут были более чем коммунистические, в отличие от Москвы, и в оплату принимали не только гривны, но и рубли, и даже доллары с евро.

Наверное, это было нарушением, но Георгий не служил в ОБХСС.

Вдруг зазвонил телефон – он уже успел обзавестись местной симкой. В трубке зазвучала какая-то музыка, потом женский голос сказал что-то по-украински – вот как же можно изуродовать русский язык, чтобы ничего не было понятно! Георгий сперва переспросил – «что?», а потом, когда понял, что это что-то рекламное, послал их… ну в общем, в пешее эротическое путешествие.

Сидевшие вокруг переглянулись. В их взглядах как будто бы читалось – «а туда ли ты зашел, пацанчик»?

Георгий хмыкнул и повернул голову. В нескольких шагах от него стояла та самая крашеная в блондинку барышня цыплячьего телосложения и лепетала – «пожалуйста… дети…» – протягивая к нему руку. Георгий опять не знал, куда себя деть. Рука помимо его воли полезла в карман куртки, вытащила оттуда свернутую стопку купюр, взяла из нее несколько бумажек – кажется, двухтысячных – и положила в маленькую холодную ладошку.

– Да бери уже! – пришлось чуть не прикрикнуть на оторопевшую барышню.

Хотелось сказать еще что-то типа – «и давай уже дуй отсюда», но Георгий глянул на дрожащую то ли от холода, то ли от страха девушку, и не решился.

В это время подали голос другие посетители пивнушки:

– Шо это ты тут ты разорался? Самый умный?!

В воздухе отчетливо витал дух пьяной кабацкой драки, так милой сердцу любого настоящего мужчины. Возмущавшийся был крупным – солидно так выше Георгия – мужиком лет эдак пятидесяти с красным отечным лицом, выпившим уже, судя по батарее на его столе, не одну бутылку.

Но Георгий тоже за словом в карман не лез:

– Хочешь тишины, дядя, – надень беруши и сиди дома.

– Да ты, блин, клоп, понимаешь…

– Сам, блин, клоп.

– Шо!?

Все было, как в Москве. Только с использованием местных идиоматических выражений. Георгий ощутил характерный в таких случаях прилив бодрости.