Убийство на летнем фестивале

 – Но что мы будем делать, если это помешает фестивалю? До него осталось всего четыре дня! И все с таким нетерпением его ждут, в том числе и из-за приезда Томаса Грина. Мне так хочется его послушать!

– Вам даже не нравятся его книги, вы просто считаете его красавчиком, – сказал Джонатан, качая головой.

Нэнси улыбнулась:

– Ты что, ревнуешь, Джонатан?

Он фыркнул:

– Я тебя умоляю. Мы все знаем, кто самый завидный жених в этой деревне. Мое место он в ближайшее время точно не займет.

Нэнси закатила глаза:

– Ты всегда такой скромный, Джонатан.

Ну, вне зависимости от того, стоит ли что-то за этими словами или нет, нам нужно выяснить это до приезда Томаса Грина. На тот случай, если кто-то действительно хочет, чтобы он заплатил за то, что он якобы когда-то сделал.

– Ты думаешь, ему грозит реальная опасность? – спросила Джейн, закусывая губу. – Надеюсь, что нет. Мы столько сил вложили в этот фестиваль, я не хочу, чтобы он сорвался.

Джонатан и Нэнси обменялись улыбками: Джейн явно больше беспокоилась о празднике, чем о личной безопасности Томаса Грина.

– Поэтому нам лучше выяснить, готовит ли кто-то в Дэдли-Энде вендетту для Томаса Грина, причем поскорее, – сказал Джонатан.

Нэнси и Джейн мрачно кивнули в знак согласия.

– Если мы собираемся разгадывать очередную тайну, то нам обязательно нужно набраться сил, – сказала Джейн, приподняв пакет с жареной рыбой и картошкой. Она покосилась на Джонатана: – Думаю, там хватит на троих.

Нэнси скрыла улыбку. Они с Джонатаном дружили с раннего детства, и Джейн вечно твердила, что он дурно на нее влияет, но на самом деле бабуля его обожала и обещала присматривать за ним его родителям, когда они уехали. Хотя теперь он был абсолютно взрослым и самостоятельным мужчиной, она всегда держала обещания.

– Я никогда не откажусь от рыбы с картошкой. Вперед, миссис Эйч!

Нэнси сняла постер, когда они все вместе выходили из магазина, и повесила вместо него новый.

Когда она его прикрепляла, то посмотрела на симпатичное лицо Томаса Грина, и он безмятежно улыбнулся ей. Она надеялась, что они выяснят, кто испортил постер и почему. Ей не нравилось думать, что кто-то мог затаить зло на него. Но прежде всего ей не хотелось обнаружить, что Томас сделал что-то, чтобы это заслужить: она всегда думала, если ты пишешь книги, ты обязан быть хорошим человеком. Но выражение «нет дыма без огня» не выходило у нее из головы.