Холодно в небесах

Он был уверен, что за ним наблюдают, и это обстоятельство поначалу придавало сил, вдохновляя на мелкие провокации: корчить рожицы невидимым тюремщикам, театрально заламывать руки, изображая муки раскаяния, или, как однажды, притвориться мертвым. Но реакции на его проделки не было никакой, и интерес к самодеятельным выступлениям иссяк, а вслед за этим появились апатия и нежелание о чем-либо сосредоточенно думать. Фрустрация развивалась стремительно, причиной чему было интенсивное воздействие на мозг волн особой частоты: Зиги распорядился «поработать» над его правым полушарием.

Первая попытка заснуть не принесла облечения: Билу приснился странный сон. Измученное сознание вытащило из глубин чудовищно нереальную картинку. Ничего подобного он не видел ни в одной передаче.

Билу снилось, что он на войне. Была ночь, внутри огороженного каменной стеной двора горели костры, вокруг которых сидели солдаты, одетые в короткие кольчуги и медные шлемы с плюмажем из конских хвостов, и негромко переговаривались, не обращая на Била никакого внимания.

Они называли друг друга непривычно длинными именами, состоящими из двух или даже трех слов. Язык их был чужим, но Бил понимал каждое слово.

– Квинт Фабий Максим приказал не спускать с лучников глаз, – сказал воин, казавшийся старше других. – Боится, что еще какой-нибудь варвар так же, как Ректуген, прорвет осаду.

– Так пусть попробует, если рук хватит, – рассмеялся молодой солдат, с любованием рассматривающий свой красный деревянный щит, с большим железным кругом, украшенным цветными камнями.

Его поддержали раскатистым хохотом несколько человек. – Не бойся, Полибий, Сципион укоротил им четыре тысячи пальцев.

Дружный громкий смех был прерван призывом воина в лагерь командующего.

– Иди, Полибий, Сципион хочет поделиться с тобой стратегией, – отпустил вслед удаляющемуся весельчак. – Не забудь потом рассказать нам, что мы завтра будем делать.

Полибий, не оборачиваясь, вышел за пределы лагеря и направился, спускаясь с холма, к ставке командующего.

Бил шел за ним. Он не знал, как здесь оказался и зачем преследует Полибия. Но он знал, что это сон и что он делает то, что должен.

С холма открывался вид на западную часть осажденного города. Десять сторожевых башен, соединенных каменными стенами, окружали его. Между городом и лагерем был ров, заполненный водой. На городских стенах стражники прохаживались, держа в руках зажженные факелы. Небо наблюдало за происходящим миллиардами светящихся звезд.