Холодно в небесах

Какие будут предложения по первому пункту?

С трибун послышались отдельные выкрики: «Первый век!», «Минус второй!», «Двенадцатый век!», «Пятнадцатый век!».

– Пятнадцатый век выглядит наиболее предпочтительным, – прервал Вэл. – Инквизиция дает нам особые гарантии того, что сосланные затеряются во времени, не причинив ему особенного вреда. Кто поддерживает?

Поддержали единогласно.

– Куда сошлем Била? Есть мнения на этот счет?

– Да, мой господин, – произнес Зиги, поднимаясь с места в знак уважения. – Предлагаю минус шестой век, место ссылки – Пелопоннес.

Зал одобрительно зашумел, но Вэл поднял руку вверх и призвал к тишине.

– Мне не кажется это хорошей идеей. Там достаточно сосланных, один Платон чего стоит. Хорошо, что он так и не смог вспомнить всего, но был уже близок к раскрытию. И хорошо, что своевременно удалось уничтожить последние его труды, а то неизвестно, к чему пришли бы его последователи. Но вспомните, каких усилий нам это стоило! Предлагаю отправить Била не так далеко. Середина двадцатого века выглядит вполне подходящей: в начале двадцать первого он найдет применение своим способностям, да и вектор развития этого времени вполне соответствующий.

И контролировать его на таком расстоянии нам будет проще.

По традиции Вэлу предстояла последняя встреча с обвиняемыми. Не то чтобы им давался шанс раскаяться и получить прощение, скорее этого требовала подготовка к маркированию – процедура, которой подвергались «особо опасные». Приговор должен был быть приведен в исполнение утром следующего дня, поэтому времени было достаточно.

Била заранее определили в категорию «особо опасных», но заходить к нему Вэл не собирался. Остальные помещались в одном изоляторе, что облегчало задачу.

К вечеру Главный управляющий подготовился к встрече, которую про себя считал более допросом, чем простым тестированием. Для полной убедительности он нацепил знаки отличия носителя исключительных полномочий: черный мундир с голубыми шевронами и изображением разящей молнии на спине. Ровно в восемь вчера во всем блеске и в сопровождении Зиги и Кронса он вошел в изолятор.

Заключенные сидели на полу по периметру зеркальных стен. Многократные отражения создавали иллюзию, что их было не тринадцать, а более ста человек. Вэлу стало не по себе, и он приказал опустить затемнение. Тут же зеркала превратились в матовые поверхности. Избавившись от отражений, Главный управляющий почувствовал себя увереннее.

– Завтра вас всех ждет казнь, – сурово произнес он.