Штуцер и тесак

Говорят, что так удается сделать даже четыре выстрела в минуту.

– Вы это точно знаете? – спросил Спешнев после короткого молчания. – Насчет пуль?

– Я доставал их из тел солдат. Держал в руках – и не раз.

Вру, причем – отчаянно. Но надо. До цилиндрически-конических пуль для штуцеров додумаются через несколько десятилетий, а впервые их применят в Крымской войне. Там французы и англичане будут выкашивать русских солдат с безопасного расстояния… А вот – хрен вам! Сами внедрим. Меня, конечно, никто слушать не станет, а вот капитана егерей…

– Присоединимся к своим – испытаем, – сказал Спешнев, завершая разговор.

По его лицу было видно, что распинался я не зря: зерно упало в подготовленную почву. Вот и славно.

…Колонна внезапно встает. Натягиваю поводья, и Мыш послушно замирает. Для него это в радость – ленивый, скотина. От головы колонны спешит Потапыч. Мне неловко видеть, как он шагает, в то время как я еду верхом. Но фельдфебель решительно отказался от второй лошади, определив ее капитану – офицеру положена.

Правда, Спешнева везут в повозке, и его кобылка трусит следом, халявщица. А насчет меня Синицын сказал так: «Ты не егерь, Сергеевич, к тому же из благородных, так что езжай верхами. А нам пешки привычнее…»

– Ваше благородие! – докладывает Потапыч, подойдя к повозке. – Там на дороге верховой на лошади. Говорит, что дворовый графини Хрениной[35 - Вымышленный автором графский род. В реальной истории не существовал.]. Та рада пригласить русских солдат к себе в имение, где их накормят, попарят в бане и предоставят ночлег.

Капитан задумывается, Синицын и ближние егеря смотрят на него с надеждой. Даже Мыш подо мной нетерпеливо перебирает ногами – почуял отдых и жратву. Нравится немецкой скотине русский овес. Спешнев смотрит в небо. До вечера еще далеко, но солнце клонится к горизонту. Сегодня мы отмахали не менее тридцати верст и от французов, вроде, оторвались – после того нападения у реки о них ни слуху, ни духу. А люди устали…

– Далеко ее имение? – спрашивает капитан.

– Дворовый говорит: в пяти верстах.

– Как же она о нас узнала? – удивляется Спешнев.

– Я спросил. Он ответил, что графиня повелела устроить на том взгорке, – Потапыч указывает рукой назад, – наблюдательный пост. Опасается французов. Ее дворовый углядел нас, распознал русских, сел на коня и примчался в имение, после чего графиня и отрядила гонца.

– Ладно, – кивает капитан. – Едем. Графине неловко отказать.