Витязи в шкурах

– Ловко! – похвалил Улеб, сглатывая слюну.

– Два лета в половецком полоне мясо пекли, – пояснил Якуб. – Хочешь, не хочешь – научишься. Держи! – он подал Улебу теплый кус мяса на лопухе.

Воин жадно впился в него зубами, затем, что-то вспомнив, отложил мясо в сторону. Сбегал к лошади. Обратно вернулся с большой глиняной флягой в кожаном чехле. Положил ее на колени Якуба. Старый воин вытащил глиняную пробку, глотнул.

– Мед! Боярский, ставленный!

– Я же говорил: не мой конь! – ответил Улеб, забирая флягу и делая из нее добрый глоток.

 – Полдня у колена болталась – даже посмотреть было некогда. Ясно только, что не вода – давно выпили бы. Держи! – он протянул флягу Васильке. Тот, не прекращая печь мясо, покачал головой.

– Не хочет он!

Якуб забрал у Улеба флягу и надолго приложился. Вернул. За ужином фляга несколько раз переходила из рук в руки, пока не опустела совсем. Якуб бережно положил ее рядом с собой.

– Утром воды наберем в дорогу.

Василько тем временем покончил с мясом, сложив его на лопухи.

Торопливо пожевав, встал. В свете выкатившейся на звездное небо полной луны было видно, как он снял со стреноженного коня седло, бросил его на траву и лег, примостив седло под голову.

– Что это он? – спросил Улеб. – И слова не сказал.

– Простить не может, что из сечи вытащил, – вздохнул Якуб. – Очень хотелось голову за князя сложить или в полон с ним попасть. Как честь дружиннику велит. А что с той чести! – ощерился Якуб. – Два лета у половцев в полоне пробыли! Вспомнил нас тогда князь? Выкупил или поменял на поганых? Пока сами не сбежали…

– Почему не поменял? – удивился Улеб.

– Когда вернулись, князь сказал: не знал, что мы у поганых – мол, говорили ему, что срубили обоих в сече. Так и не знал! – зло сказал Якуб. – С купцами весточку два раза передавал. Князь сказал: не дошли до него те весточки. Поди, проверь: лжа то или нет.

– А родные что не выкупили?

– Нет у меня никого. Кроме него, – кивнул Якуб в сторону спящего. – Еще когда с Кобяком воевали и в походе был, напали поганые – кого из родных посекли, кого в полон увели.

Пятерых деток моих, двоих братовых, жен наших… Хотел выкупить, даже гривны уже одолжил, но не нашел своих. Видно, сразу продали их – в греки или басурменинам, где искать? Так и не знаю до сих пор, где детки мои, живы ли … – голос Якуба дрогнул. – Один Василько уцелел. Он у брата старший, маленький толстый был, кудрявый. Очень княгине Ярославне понравился – своих деток у нее тогда еще не было.