Витязи в шкурах

Похоже – от стрелы. Досталось. Хочешь обернуться? – вдруг спросил Улеб зверя.

Тот, неловко подогнув передние лапы, склонил голову. Сдавленный стон раздался на той стороне потухшего костра.

– Пойдешь с нами! – решительно сказал Улеб и, набрав полные руки печеного мяса, бросил его зверям. – Ешьте!

– Самим оставь! – не выдержал Якуб. – Позавтракать.

– Оставил, – успокоил Улеб.

– Жизнь прожил, а хорта не видел, – тихо сказал Якуб, наблюдая, как звери жадно подбирают с травы еду. – Слышал только. А тут сразу двое.

И как ты, княже, разглядел?

– Когда мы при монастыре жили, пустынник один в пещере обретался неподалеку. Братия его не любила – считала, что с нечистым знается. Он и вправду ведун. Меня учил. К нему отведу, – кивнул Улеб в сторону зверей.

– А почему жил при монастыре?

– Отец в Гомии княжил, умер, когда я отроком был. Стрый приехал, говорит: пустите с братом проститься. Долго просил. Они с отцом при жизни постоянно собачились, не раз ходили с дружинами друг на друга.

Говорили бояре матери: не открывай ворота! Поверила она стрыю, открыла…

– Выгнал?

– Выгнал. Все имение забрал и еще смеялся вслед. Монастырь нас пригрел – отец при жизни много ему жертвовал. Мнихи учили меня, даже летописи вел. Как шестнадцать сровнялось, поехал в Киев – Гомий тогда в Киевской земле был – просить великого князя вернуть отчину.

– Не вернул?

– Сказал: молод я еще княжить. Сказал: послужи мне! Я и служил. В гриднях, потом в дружине. Даже вирником был.

– Хорошая служба! – причмокнул Якуб. – Приехал за вирой в вервь – ссадная тебе, уехал – стременная. На неделю барана вервь дает или две ногаты серебряных вместо мяса, каждый день – по две курицы. Хлеба и пшена – сколько съешь, да еще ведро пива каждый день. Денег тебе – пятнадцать кун за неделю! Сиди, собирай виру.

– Поди, собери! – возразил Улеб. – Смерды плачут за воротами, бабы их, дети. Не их вина, что мертвого купца на земле верви нашли. Где им сорок гривен взять? Откуда?

– Плетьми постегать – найдут! Плакать они умеют.

А у каждого прикопано в кубышке… Смотреть надо, чтобы лихие люди по твоей земле не шастали! А, может, сами того купца прирезали, пограбили, да не вышло – вскрылось дело. Нельзя им верить!

– Не смог я вирником, – вздохнул Улеб. – Князь озлися и скажи: поди от меня!.. Я и пошел. У многих служил. А как услыхал, что Гомий опять в северской земле, пришел к Игорю.

– Помог?

– Обещал. Игорь сам беду пережил.