Ульмигания

Казалось, какой-то гигант – строитель, для которого и была впору эта арка, брал валуны руками и ворочал их, перебирал, находя единственно нужный. Тороп задумался: не правда ли то, что он считал сказками о великанах?

В воротах стоял юноша в белой одежде и с длинными соломенными волосами. Кивком он пригласил их за собой и повел вглубь замкового двора, к остаткам одиноко стоявшей среди развалин башни.

Дилинг нервно шарил глазами по стенам. Тороп тоже подозревал, что на них за рассыпавшимися камнями кладки прячутся витинги, но понимал, что тревожит его вовсе не это.

Какая-то противная дрожь звенела у него внутри. Явственно ощутимая физическая тревога давила голову, и от нее закладывало уши. С каждым шагом, приближавшим Торопа к башне, его движения замедлялись, а все становилось похожим на сон.

Тороп опустил взгляд со стены и обнаружил, что никакого юноши уже нет, а стоит перед ними древний старик в такой же белой одежде и держит в руках два платка.

– Вам нужно завязать глаза, – сказал старик, протянув платки Торопу и Дилингу.

Тороп удивился тому, что понял его, а потом сообразил, что старик произнес фразу, не открывая рта.

Они слезли с коней, и одели повязки. Старик помог завязать их. Потом легко подтолкнул. Тороп с Дилингом сделали несколько шагов и встали. Было тихо. Тороп уже хотел сдернуть повязку, раздражавшую его тем, что от нее шел приторный удушливый запах, но вдруг раздался скрежет, пахнуло сырым холодом, а Тороп почувствовал, что под ногами у него ничего нет, и он падает.

Приземление было мягким. Они упали на какие-то тюки, набитые шерстью. Тороп вскочил на ноги и, срывая платок с лица, выдернул меч. То же сделал и Дилинг.

Они стояли в начале длинного, тускло освещенного коридора, полого уходившего вниз, к ярко горевшему костру.

Тороп посмотрел вверх, но ничего, кроме темноты, не увидел.

– Ну и что? – спросил он Дилинга.

Тот, не ответив, двинулся вперед. Зал, в который упирался коридор, был огромным. Стены и потолки его терялись в темноте, едва тревожимой неровным светом костра.

Дыма, однако, не чувствовалось – где-то была вентиляционная шахта. Костер освещал только большой плоский камень и сложенную рядом из черепов людей и животных пирамиду, увенчанную вороном. Его красные глаза светились. На полу, поджав под себя ноги, сидел обритый наголо мальчик лет семи и большим грубым ножом строгал палку. Он посмотрел на Торопа и улыбнулся.

– Что тебя привело в Ульмиганию, чужеземец? – раздался голос.