Ульмигания

Через некоторое время на Бартию обрушились, вступившие в союз, князья Вармии и Натангии. Барты не дремали и ждали их у своих границ вместе с галиндами.

Битва не состоялась. Вовремя подоспевшие самбы разделили враждующие стороны цепью из своих дружин, предъявили Кривулю – символ власти Верховного Жреца – и потребовали на суд к Криве зачинщиков усобицы.

Милдена досталась Рендалу. Но, ни счастья, ни супружеских радостей это ему не принесло.

Рендал набросился на нее сразу, как только они переступили порог предназначенной ей хижины.

И наткнулся на взгляд полный ненависти. Казалось, она готова впиться в него зубами. Это, впрочем, остановило его ненадолго, и он сделал то, чего так ждал. Особого удовольствия это ему не доставило. Милдена была безучастна. В тот же день Рендал обнаружил, что новая женно почему-то не хочет говорить.

Восемь лет ни вождь, ни другие его жены, ни рабы не слышали от Милдены ни одного слова. Если ей что-то было нужно, она старалась это делать сама. Для нее не существовало никого вокруг, и она почти не выходила из своей хижины.

Когда приходил Рендал, раздевалась, ложилась на спину и, стиснув губы, смотрела в дыру дымохода на потолке.

Рендал, обпившись пива, избивал ее. Не сразу. Поначалу он еще надеялся, что она родит ребенка и это поможет ей оттаять. Но год шел за годом, а Милдена не беременела. И тогда вождь напивался, шел к ней в хижину, кричал, требовал произнести хоть слово, потом бил, насиловал и засыпал.

Чтобы заглушить страдания, Рендал взял четвертую женно – совсем девочку двенадцати лет из другого рода, но там же, в Гирдаве.

Забавлялся он ею недолго. Однажды, увидев заметно повеселевшую, но по-прежнему молчаливую Милдену, вождь вошел к ней. И все возобновилось.

Так что у Рендала был еще один, не менее серьезный повод искать совета у великого Кривы.

Вождь приказал подготовить козла к жертвоприношению и стал собираться к верховьям Анграпы.

Оборотня он увидел, когда стоял посреди деревни и объяснял рабу, где собрать омелу.

Вождь решил, что Королю оленей это подношение должно понравиться. А раб вдруг вытаращил глаза, глядя мимо Рендала, и побледнел. Рендал тоже обернулся.

Воин мчался через поселок, высоко держа в руке факел. Солнечные лучи, разбиваясь о его голову, брызгами летели в стороны, затмевая блеском огонь.

Все, кого это явление застало на улице, стояли, ошарашено разглядывая дымный след, зависший над поселком, и не сразу обратили внимание на приближавшийся грохот.