Ульмигания

В самом высоком месте кровли, под аккодисом[36 - Аккодис – дымовое отверстие в кровле, дымоход.], охрой были начертаны несколько рун. Ничего необычного или особенного, что давало бы повод отличить это жилье от хижин других вайделотов и бояться ее хозяйки так, как боялись куры, не было. Правда, у дальней стены на плоском камне, напоминавшем жертвенник, лежал гладко отполированный странно мерцающий янтарный шар размером с детскую голову. Дилинг даже хотел зайти, чтобы разглядеть шар – он никогда не видел таких крупных чистых кусков – но не решился.

Дилинг с детства, как и все пруссы, старался держаться подальше и от вайделотов, и от их берлог.

– Никого нет, – сказал он.

– Она где-то близко, – сказал Тороп. – Идет сюда.

Дилинг напряг слух, но ничего не услышал. А из-за деревьев действительно вышла высокая, прямая и тощая, как посох в ее руке, старуха в длинном, до земли, кое-как залатанном балахоне из грубой шерсти. Всклокоченные седые волосы ее были мокрыми, а лососи, которых она несла нанизанными на прут, дергались и били хвостами.

– Удачная рыбалка! – дружелюбно приветствовал старуху Дилинг.

Не обращая на него внимания, она прошла в хижину.

– Это тебя куры считают Лаумой? – спросил Дилинг у закрывшегося за ней полога.

Ему никто не ответил.

– Почтенная! – крикнул Дилинг. – Мы пришли к тебе с миром, что же ты нам не отвечаешь?

Шкуры на входе раздвинулись, оттуда высунулась сухая коричневая рука, и в лицо Дилингу полетела змея. Это было так неожиданно, что Дилинг едва успел выхватить меч и разрубить ее.

В следующий момент из хижины показалась косматая голова, бросила взгляд холодных бесцветных глаз на извивавшиеся в траве половинки гадюки, потом на Дилинга.

Тот был в бешенстве, но сдерживался.

– Так-то ты встречаешь гостей…– сказал он.

Старуха кивнула и швырнула в него две гадюки. Одну Дилинг разрубил, но вторую не успел перехватить. Ее достал Тороп. Два раза свистнул в воздухе клинок его меча, и змея развалилась на куски чуть ли не над самой головой Дилинга.

Пока он решал: стоит ли дальше сдерживаться или сразу отрубить ведьме голову? – та двинулась к Торопу, с явным интересом вглядываясь ему в глаза. Подойдя вплотную, она повела рукой перед его лицом и, убедившись в том, что он слеп, спросила:

– Давно это у тебя?

Голос ее оказался неожиданно низким и хрипловатым.

– Недавно, – ответил Тороп.

– Мы из-за этого к тебе и пришли, – начал Дилинг.

– Ты говоришь не так, как наши витинги, и не так, как ляхи.