Буча. Синдром Корсакова (сборник)

Прощались они с Лешкой Ксендзовым у ворот.

– Я тебе адрес написал и это… слова… госпитальный рэп. Мож, пригодится.

Они обнялись, и Иван ушел, вскинув на плечо дорожную сумку.

Не оглянулся ни разу.

Ксендзов помахал ему в след; провожал до последнего, пока Иван ни скрылся за поворотом у магазинчика.

Философия войны! Да разве ж кто задумается так-то вот, выйдя на свободу, шлепая трофейными берцами по первым теплым лужам. Не вспомнит сразу солдат про ту философию. Ему не до глубоких мыслей, ему легко сейчас.

Повезло тебе, солдат, топай теперь своей дорогой, хватай от жизни что и сколько сможешь, на девчачьи юбки заглядывайся. А философия? Рано, рано… Надышись сначала, нарадуйся. Потом поймешь. Нынче бинты с тебя, солдат, сняли. Про госпиталь ты, может, вспомнишь когда-нибудь: вспомнишь не бинты кроваво-гнойные, не хрипы, не пятки желтые под белой «с головою» простыней, а так, – что пробегут перед глазами развеселые истории про Лешку Ксендзова, про Витюшу-гитариста, да про коленки малиновые.

Иван все не как другие – раз задумал свое, так и решил – найду Лорку и скажу: ты думаешь, я как все, помял тебя и на сторону? А я, вот, не такой. Я жениться на тебе хочу. Возраст? Война нас уровняла. Поживем с тобой, потужимся. Мать у меня, знаешь какая?.. Болота опять же, сосед, крендель.

Так думал Иван, пока искал по бумажке с адресом тот госпиталь, куда перевелась Лора-медсестра. Как здорово было бы, чтоб нашел Иван свою рыжую Лорку. Поговорили бы они. Всплакнула бы «тетуха», а потом кинулась к Ивану на шею.

Да! Любимый мой, родной, тебя я ждала. Ты же меня в снах своих неспроста видел. Пойдем, раз такое дело, поженимся и заживем счастливо.

Но куда же философию девать?..

Ох, горячишься ты, солдат, нарываешься. Это ты-то, который Петьку Калюжного мокрого, голоногого ворочал, взводного тело, размазанное по броне, тащил-соскрябал, мальчишке-шнырю пулю положил в висок, сам чуть с белым светом не распрощался! Обернись, солдат, оглянись по сторонам, да не жми голову в плечи от трамвайных перестуков, на окна не смотри с опаской.

В окнах зайчики солнечные скачут, на трамвайное треньканье народ бежит-торопится, чтоб на свой маршрут не опоздать.

Нет войны вокруг тебя. Но она есть в тебе теперь, солдат!

Вот и вся философия.

Остеречься бы тебе, чтобы больно не стало. Да куда там… Записка с адресом зажата в кулаке. Вон и госпиталь, к которому шел ты полтора часа по мокрым весенним асфальтам. Что ж, попробуй, обмани войну.