Затянувшееся задание. Колесо сансары

Спустя неделю, после бумажных дел в поселковом совете и милиции, Василий с дедом соорудили приличную будку. Проект ее дед подсмотрел у жестянщика Ди, чье архитектурное сооружение располагалась недалеко от рынка, возле водокачки на проходном месте. Дед Сема в молодости плотничал, поэтому место будущей трудовой деятельности Василия у них получилось солидней и качественней, чем у жестянщика. Внутри они соорудили полки, узкий длинный стол и некое подобие прилавка. Тушеинов денег не пожалел на доски, две керосиновые лампы и квадратный кусок стекла для окошка, показывая, что человек он обстоятельный и мастер настоящий.

Пока Василий обустраивался, подыскивал на базарчике кой-какой инструмент и материал, дед из простых ящиков от стеклотары смастерил две табуретки. А на предложенные Тушеиновым деньги отмахнулся. Вскоре Василий уже сидел в будочке при открытых дверях, так как погода в самом начале сентября была еще теплой и признаков настоящей забайкальской осени не наблюдалось. На рынке периодически работала тарелка радиовещания, прикрепленная на столбе, передавая сводки советского информационного бюро и иногда патриотическую музыку. Так что Одзима был в общем в курсе, что творилось на русско-германском фронте. Хорошо поставленный голос из громкоговорителя вещал, что очень серьезные бои идут в городе Сталинграде. В принципе это мало интересовало японского диверсанта: у Советов свои проблемы с германцами, а у него своя, и очень ответственная. На второй день работы появились первые клиенты. Ими оказались красные командиры, в основном они просили подправить каблуки или почистить ваксой черные сапоги, которые были хорошего качества, в основном хромовые или, на худой конец, яловые. На четвертый день стали заходить солдаты. Эти тоже просили зашить разбитые ботинки или сапоги, разматывая дурно пахнущие обмотки. Одзима морщился – еще не привык. Заглядывали и другие солдаты – потолще, в новых гимнастерках. Как правило, просили набить подковки на свои брезентовые сапоги – обычно новые. Одзима сразу их отсортировал к тыловикам, писарям и другой штабной камарилье. Следовало бы знакомиться с таким контингентом. От них легко было получить информацию об их воинских частях, но полковник Ишимура-сан такого задания не давал. Собирать сведения Одзиме не поручали. Он не разведчик, а диверсант. К концу первой недели работы к новому сапожнику потянулись и местные жители: жалели и берегли свою обувь обыватели в нищей воюещей Советской России.