Запасной мир

Так принято в империи? Лицемеры!

Я встал и прошелся по комнате. За спиной всхлипнули. Я обернулся. По щекам Кати текли слезы. Я метнулся к ней и стал осторожно стирать их пальцами. Мирка, тревожно чирикая, вскочила сестре на плечо и стала лизать ей щеку.

– Я тебя очень люблю! – сказала Катя, успокоившись. – Но и папу – тоже. Вы оба хорошие. Но я не знаю, как вас помирить. Сердце разрывается…

Я сел рядом и обнял ее. Она уткнулась мне лицом в грудь.

– Отец не знал, что вас мучили, – сказала она тихо. – Его обманывали.

После захвата Рудника начали следствие: кто и почему вынес неправосудный приговор? Но тебя успели осудить и выпихнули сюда. Прокурор принес протест, сейчас с этим разбираются, но, сам понимаешь, пройдет время…

– Кто за этим стоит?

– Не знаю! – вздохнула она. – Отец – тоже. Однако думаю, что догадывается. Он перестал принимать Пальмера.

– Значит, Тайный Совет…

– Может, да, а может, и нет, – в рифму возразила она.

– Ладно! – сказал я. – Подождем. Что с парнями?

– После твоего осуждения их отправили в Россию отбывать срок.

У нас с ней есть договор о правовой помощи.

– И как? – заинтересовался я.

– Из России выслали самолет. К трапу парней привели в тюремных робах. Но в московском аэропорту они вышли в военной форме – ее привезли в самолете. От трапа расстелили дорожку, оркестр играл марш. Министр обороны лично обнял каждого. После чего их повезли в Кремль, где президент вручил им ордена.

– Как восприняли это в империи?

– Был дикий скандал. Премьер-министр обвинил Россию в неисполнении договора.

Русский премьер в свою очередь заявил о начале расследовании фальсификации доказательств, касающихся русских миротворцев, и вынесения в отношении них неправосудного приговора. Тех, кто вел следствие, а также экспертов, прокуроров, судей, вынесших приговор, объявили в международный розыск. Их арестуют, если они покинут пределы империи.

– Поделом! – заметил я.

– Отец очень переживает! – вздохнула Катя. – Мать плачет. За что это нам?

Я знал ответ на этот вопрос, но промолчал.

– Как Эдди? – спросил, чтобы сменить тему. – Не женился?

– Нет.

– Пора бы! Сорок лет.

– Ему некогда: занят гонками, – Катя вздохнула. – Еще он воюет с парламентом. Обещает распустить.

– Не позволят. Это ему не гонки.

– Эдди думает иначе.

– Пусть бы и дальше гонял. Наследовать отцу следует тебе.

– Я третья в очереди.

– Вторая. Меня можно не считать.

– Это как решат.

– Приемный сын, к тому же русский.