Перекресток Воина

Ты что немец?)

– А? – Михаил совсем не понимал, что она говорит и, пытаясь как-то сориентироваться, повторил то, что сказал Жану: – Куа, муа? (Что, мне?)

– Николет, – слегка постучала себя по груди стаканом женщина, – эт туа? (а ты?)

– Миша, – догадался Михаил, о чем спрашивает женщина.

– Уа! Мишель! (Ого! Мишель!) – Воскликнула женщина. – Сете ле мун д мон трази мари алё киле мёрт д ивресс рёпосе н пель люи. (Так звали моего третьего мужа, пока он скончался от пьянства, земля ему пухом).

Она вынула из своей корзины один багет и протянула его Михаилу.

Затем допила вино, ее глаза повело поволокой, и, пошатываясь неуверенно переступая ногами, женщина пошла по брусчатке, шаркая стоптанными туфлями. Михаил широко раскрытыми от удивления глазами посмотрел ей в след затем на багет, который шикарно пах, напомнив Михаилу, что он голоден и спешит в магазин в конце квартала…

– А-а-а… – раскрыл рот от удивления Михаил, стоя в центре улицы, на которой встречал рассвет.

Высотки по обе стороны уходили, ввысь создавая ощущение, что он находится в тоннеле.

Михаил закрыл рот не в силах что-либо вымолвить. Шок от неожиданного возвращения был не менее силен, чем предыдущий. Если бы не багет, который Михаил все еще держал в руке, все происшедшее вполне можно было принять за сон или галлюцинацию.

– Черта с два! – выругался Михаил, вгрызаясь в багет зубами. – Я не фолен, я фдороф! Хрена сдфа а не фулка с маслом! – с полным ртом, бормотал Михаил, идя по оживленной улице.

Люди шли по своим делам и не обращали внимания на молодого человека с рюкзаком жующего длинный батон.

На часах Михаила показывало одиннадцать часов дня и куда подевалось уйма времен, он понятия не имел. Но думать об этом Михаил даже не хотел.

«Я подумаю об этом потом! – Решил он, улыбаясь внутреннему состоянию. Та пустота в груди чье присутствие он постоянно ощущал, куда-то исчезла. Михаил шел и глубоко дышал, наверное, в первый раз за последнее время. Смерть отца отложила на нем сильный отпечаток, и сейчас он стерся, оставил после себя лишь благодарность.

Благодарность за те годы, что отец был с ним и его постоянную поддержку. – Спасибо папа!» – мысленно поблагодарил отца Михаил и, сняв бейсболку, поднял лицо к небу.

Пред полуденное Солнце ослепило его, но Михаил только улыбнулся еще шире радуюсь тому, что он просто есть на этом свете и просто живет!

Неожиданно прозвучавший звонок телефона бодрой трелью вторгся в его сознание, требую внимания.