Имменсерит. Огненное сердце Ювина

– Возьми любые другие, что особенного в этих мечах? – удивился Аеск.

– Поймёшь, когда сам увидишь.

Заперев все двери, Иветиль, Аеск и Валь двинулись дальше, вглубь казематов. Дойдя до поворота на конюшню, девушка остановилась.

– Валь, останься тут. Если что, спрячься в конюшне, а лучше всего иди и разыщи наших лошадей. Встретимся у двери.

Долго упрашивать не пришлось. Житель столицы охотно отправился выполнять более безопасное и простое задание, не рискуя при этом собственной жизнью.

Иветиль и Аеск двинулись дальше.

Юный воин шёл впереди, держа перед собой на вытянутой руке зажжённый факел, позаимствованный в караульной. Девушка шла плавно и уверенно, не отставая от своего спутника ни на шаг. Впереди показались очередные двери. Отперев их, они оказались в комнате, из которой во все стороны вели ещё три точно таких же. Аеск выхватил кинжал из-за пояса и нацарапал крест на той двери, через которую они вошли в комнату. Иветиль одобрила это действие, утвердительно кивнув.

– Куда дальше?

– Хельст сказал, что лестница в северной части казематов. Значит нам сюда, – уверенности юной воительницы можно было только позавидовать, но её вели вперёд чувства и ощущения, которые она не могла игнорировать.

Теперь проходя через каждую дверь, Аеск оставлял на ней отметину, чтобы найти путь назад. По пути до лестницы, ведущей на нижние ярусы, им дважды встречались патрули и оба раза Иветили и Аеску крупно повезло, что их не обнаружили и не раскрыли.

Когда они наконец-то нашли винтовую лестницу вниз, снаружи послышался какой-то крик.

– Они нашли связанных стражников.

– Или Валь попался, – предположил Асек.

– Нет, его им не поймать, это точно, – уверенно заявила Иветиль, глядя куда-то в пространство, словно прислушиваясь к себе.

Больше не отвлекаясь на посторонний шум, они ринулись вниз, понимая, что скоро тут может объявиться стража. Спуститься на третий ярус и отыскать общую камеру не составило большого труда.

Во-первых, Филат и Косма распевали во всё горло запрещённую вольную песню, а во-вторых, от общей камеры шёл соответствующий запах.

Когда Иероним, Рогдай, Филат и Косма увидели, кто к ним спустился, то очень обрадовались. По кровоподтёкам на лицах пленников было видно, что их били, когда допрашивали. Кроме четверых братьев Аеска, в камере было ещё почти с десяток заключённых. Среди них были те, кого выпускать на волю было никак нельзя, но выбора не было.