Имменсерит. Легенда о Бьярмалане

Авенир взял в руки сначала один клинок, оценивающе взвесил его и очертив дугу, рассекая воздух, передал его рукоятью вперед Эфрону.

– Это оружие не для моих рук. Если бы тут был боевой молот или топор, то другое дело, – отозвался Эфрон возвращая меч Авениру.

– Мне будет слишком много иметь два меча и два кинжала. Ты возьмешь себе мои кинжалы? – спросил Авенир, протягивая ему снятый с себя широкий кожаный пояс с пристёгнутыми ножнами из драконовой кости и кинжалами в них.

Эфрон не без удовольствия забрал их себе, закрепив один спереди на поясе, поперёк живота, другой на пояснице, так же поперёк.

После чего вернул брату его вещь.

Авенир держал по мечу в каждой руке, всё-таки они не были одинаковыми полностью. Узоры на них были разными, и кажется, складывались в слова на древнем непонятном языке. Спрятав мечи в ножны, Авенир направился к выходу, Эфрон двинулся следом. Они потратили и так слишком много времени на этот осмотр. Правда он принес свои плоды, этого нельзя отрицать.

– Я как-будто всю жизнь их искал. Надо подумать, как удобнее носить эти мечи. Возможно, самый лучший вариант, это одеть их на ремнях за спину. Хотя, надо попробовать и у бедра, – делился своими мыслями Авенир, изучая на ходу ножны найденных клинков.

Три дня понадобилось братьям, что бы на санях перенести все ящики с метеоритовой сталью в Одинокий дом. По вечерам братья ели добытую в лесу дичь, в основном это были кролики.

На четвертый день, на рассвете к Одинокому дому пришли их дядья – Орит и Ямит с мулом, запряжённым в телегу, и помогли погрузить руду для отправки вниз. Им хватило времени с рассвета и до заката, что бы перевести всё ящики.

Глава 7. Камень снов

Прошёл год. Авенир регулярно уходил в башню белой медведицы и сидел там, смотря сквозь камень в глаза мёртвому зверю. Он мог часами молчать, вглядываться, и ни о чём не думать. В голове его всплывали образы, звучали обрывки фраз с голосами тех людей, кого он никогда не знал.

Или не помнил, что знал когда-то. Он чувствовал, что эта комната полна какой-то энергии, или даже магии, суть которой ему не понятна и неясна. Голоса были тихими и громкими, иногда добрыми, даже нежными, а иногда жестокими. Некоторые ему казались такими знакомыми, что на сердце становилось тепло и радостно, но быстро приходила тоска и грусть и возвращала его в реальность.