Имменсерит. Легенда о Бьярмалане

По пути встречались редкие дома с разработанными участками земли, огороженные кривым завалившимся забором. Полуголые дети, не смотря на холод, выбегали на дорогу  посмотреть на странных путников, а местные старики провожали братьев молчаливым угрюмым взглядом. Вороны вдоль дороги каркали, садились на заборы, ждали момента, чтобы залететь в огород и поклевать тыкву или какие-нибудь другие овощи. Этих птиц сложно было чем-то отогнать, местное пугало служило им хорошим подспорьем для обзора окрестностей.

Хоть вся округа и пестрила яркими цветами, всё казалось каким-то мрачным и угрюмым, болеющим и даже умирающим.

Деревья с золотыми и оранжевыми листьями, словно в пламени, стояли склонившись, прижимаясь к земле, трава увяла и съёжилась, как-будто выжженная, а яркие цветы, наполнявшие поля и луга давно отцвели, оставив после себя лишь блеклую зелень.

И сквозь всё это уныние прокладывали свой путь два странника. Укутавшись в  плащи, навстречу ветру и всему неизвестному, двигались они с восхода до последнего луча солнца, останавливаясь на ночлег где придётся.

Иногда им везло, и удавалось поспать в сарае или на сеновале, а иногда наоборот, бывало очень туго. Например, ночь в лесу, под проливным дождём. Путники только успели нарубить веток и устроить себе подобие крыши над головой, но честно говоря, она не очень-то их спасла. Вещи потом сохли почти сутки.

Рана Эфрона почти зажила, и выглядела достаточно хорошо. Он уже не сомневался в действии элексира и пил его регулярно, не смотря на отвратительный вкус.

На двенадцатый день пути они впервые встретили корчму у дороги. Больше домов не было видно. Только двухэтажное, приземистое здание с конюшней и задним двором за высоким забором. Где-то рядом, судя по запаху, был свинарник, в котором никогда не убирали или ещё что похуже.

– Надеюсь, что внутри запах не такой как тут, – поморщился Эфрон.

– Неудивительно, что в округе никого нет и на постоялом дворе, кажется, никого.

Спешившись, путники провели своих вороных через двор, заглядывая в окна дома, но безуспешно.

Они были такими грязными и мутными, что даже если внутри зажечь свет, то на улице об этом никто не узнает. Ни у входа в корчму, ни у самой конюшни братьев никто не встретил, и они оставив лошадей и поклажу, зашли внутрь постоялого двора.

Внутри пахло ненамного лучше, но всё-таки терпимее. Кисловатый привкус витал в воздухе. В зале никого не было, но когда Авенир открыл дверь, над ней зазвенел маленький колокольчик.