Золотой олень

В квартире рыжего при осмотре ванной комнаты он обнаружил большой кусок канифоли, пакет, и эта застывшая смола навели его на мысль:

– Будем делать сувенирный янтарь.

Возвращаясь в приют, помог вытолкать из снежной каши на выезде застрявшую иномарку со словами:

– Вот и утренняя зарядка для развития мозгов этих одичалых гоминидов.

– Да, судьба – это единственный лохотрон для тех, кто считает, что жизнь игра. Все самые дурацкие замыслы – перерастают в программы, а программы – в дурацкие замыслы…

Выходя из квартиры, он споткнулся о лопату, но тогда ещё и не предполагал, на какую мысль наведёт его это снегоуборочное приспособление.

– Лишь бы до утра снег не убрали, да чтоб ещё подсыпало чуток, – думал он, мысленно цепляясь идей за идею. Заходя в квартиру, он прямо с порога произнес фразу:

– Небо нам сыплет валюту под ноги, завтра лопатой ее загребем. Да, почти классика, – ухмыльнулся он, протискиваясь сквозь насест собутыльников.

– Ты сейчас чего сказал? – переспросил его Сергей.

– Завтра, господа, все завтра утром, а сейчас будем отдыхать, – с этими словами гонец приземлился на пивной ящик харчевни и выложил из пакета всё то, на что хватило выданных ему денег.

– Чудодей, принеси барину стул из комнаты, да получше, не подобает гостю такого ранга на таре корячиться, – произнес, улыбаясь сквозь рыжую махровую щетину, Сергей и, взяв за рукав мелкого проныру, подтолкнул его к двери.

– Ну что, Князь, заруливай к шалашу и будь как дома, но не забывай, что в гостях.

А Пётр развалившись на стуле, принесенном шустрым Чудодеем, произнес грузинский тост:

«Король однажды посетил тюрьму, где отбывают свой срок двадцать арестантов.

– За что сидите? – спросил владыка.

Девятнадцать из двадцати поклялись, что сидят безвинно, по судебной ошибке.

– Немедленно выпустить его на свободу, – приказал владыка, – он может оказать дурное воздействие на всех остальных честных людей, находящихся здесь!

– Так выпьем же за честность, которая позволяет нам оставаться свободными!»

– Князь, да в тебе погиб поэт! – воскликнул, вставая с табурета, удивленный Сергей.

– Да… Невольник чести… – ухмыльнулся ему в ответ залётный словоблуд.