Охота за призраком

И вдвоём с Камиевым они вынесли с кухни большой деревянный поднос, на котором ещё обжигала теплом чугунная сковорода, сверкающая золотом поджаренных карасей.

Слов не нашлось от захватившего духа у Квашнина, вскочившего над столом; ошалело хлопнув ладонями, суетливо, но умело расчистив место на столе для сковороды тот засемафорил майору:

– Неси мой свёрток!

– Отведайте, сынки, моей настойки с травкой. Зело полезно животу и духу.

– А что, не откажемся, – переменившись в лице, подмигнул Ковшову Квашнин.

 – Присаживайся и ты с нами, отец.

– Воздержусь, – по-отечески погладил сидящего капитана по плечу старец. – За благость щедрот благодарствую. Не обессудьте. В другой раз.

– Так это же и есть тот самый раз, – не унимался Квашнин, – мы у вас денька два-три погостим. Садитесь к столу.

– Садись, дед Ефим, – присоединился «Митрич».

Старец не заставил себя упрашивать, из той же кухни принёс четырёхлитровую бутыль с густой жидкостью, вручил её Камиеву и аккуратно присел к столу, поправив бородку и перекрестив комнату со всеми присутствующими, кушанья на столе и себя.

Смущение и неловкость не успели загостить за столом, все быстро заговорили, расшумелись, похваливая лечебную настойку. Старец держал спину, не горбясь, в разговор гостей не встревал, только потчевал и подставлял то одно, то другое блюдо. Сам он едва пригубил рюмку. Милиционеры между тем, сняв кители, разговорились о делах минувших.

– Митрич, – уже не дурачась, а по примеру хозяина дёргал за рукав Камиева Ковшов, – тебе твой источник, когда идею о снастях и красной рыбе подсказал, не поведал, где эти снасти прячут?

– Нет, а что?

– Там, скорее всего, и есть место убийства.

Так, Данила Павлович? – капитан обернулся к Ковшову.

Тот заинтересованно кивнул и продолжил:

– Вполне возможно, эти снасти и сейчас там маячат, если те, кому они понадобились, не выдернули их сами.

– Исключено! – живо возразил Квашнин. – Во-первых, для этого потребовалось бы очень много времени. Ночью с крючками опасно заниматься.

Сам за них заденешь и на дно угодишь. А кроме того, если стрелявший один был, то в одиночку ни за что не осилит их вытащить.

– Один, два, – рассуждал Ковшов, – не в этом дело. Снасти – это опасная улика. Все рыбаки твердили Игралиеву, а потом и Зябликову, что неизвестными потревожены только их снасти под частиковую рыбу. А информация Маркина – парадокс. Врать ему нет причин. Он знает, перед кем ответ придётся держать, если что. А всё же сказал.