Наган и плаха

Наконец крикнул в спину уходящему в комнату Задову:

– Гришка! Забирай всю компанию и катитесь к едрене фене! Погуляли и будя! Утром явишься чемоданы паковать.

– Василий Петрович… – обернулся тот, в недоумении развёл руки. – В самый разгар?..

– Убирайтесь! – отрезал секретарь, набивая трубку табаком и закуривая. – Не нарывайся на грубость!

И отвернулся, задымив, кивнул Турину на стул у рабочего стола. Тот доковылял тяжело, уселся, основательно устраиваясь, фуражку перед собой аккуратно положил.

– Выкладывай с чем пришёл, – когда остались одни, процедил сквозь зубы секретарь.

 – Но имей в виду, встреча наша может стать и последней.

– Последней… – как эхо повторил Турин и мрачно напомнил: – Последний раз встреча наша почему-то не состоялась. Зря прождал я вас на Саратовском вокзале. А сказать уже было чего.

– Погоди, погоди! – полез в ящик стола секретарь. – Не про это ли хочешь рассказать? – и швырнул газету с броским заголовком:

Внимание всем!

Сегодня близ остановки «Городское кладбище» при невыясненных обстоятельствах под рельсами трамвая погибла блиставшая в прошлом актриса театра Стравинская Аграфена Валериановна.

Саратовский уголовный розыск просит всех очевидцев происшествия позвонить в дежурную часть по телефону 6–00.

– Глазкин подсунул? – так и перекосило Трубина.

– Привёз. А что тебя так удивляет? О моих отношениях с Павлиной тебе стало известно в Саратове, куда ты на мой вызов прикатил и от меня услышал, а Глазкин раньше многое удумал, чтоб меня в свою подлость завлечь, подстелил даже свою невесту ради решения своих гадких проблем!

Турин напрягся.

– Да-да… Что глаза таращишь? Мог бы догадаться! А когда я узнал об её смерти, сам задурил, страх разум сковал – я ж первый подозреваемый! Так выходило. Он что-то плёл, будто невеста сама руки на себя наложила, засовестившись, но я-то успел её узнать, бабу насквозь видно, как в постели переспишь. К тому же так и эдак получалось – на мне её смерть. Запил я… Э-э-эх! – Странников грохнул кулаком по столу.

 – Прихватил он меня под самые жабры! Запсиховал я, а он успокаивал, что свидетельницей всему является одна хозяйка той квартиры, она, мол, с перепуга сбежала куда-то, может, сдохла уже где, сама могла из-за корысти на убийство пойти, у покойницы деньги немалые были. А в милицию он заявился, ему сказывали – не нашли при трупе ничего…

– Вот оно как… Вы, значит, и с Глазкиным до моего приезда виделись? – переменился в лице Турин.