Наган и плаха

– А мне зачем? Небось сыщик твой преподнёс на прощание, когда расставались?

– Он, – погладила обложку Серафима. – Угадала. Только я сызмальства те стихи наизусть знала, потому что о нас они, о чуткой женской душе. Так что советую почитать и тебе, чем время на слюнявого поклонника тратить. Кстати, в Крым Маяковский часто приезжает отдыхать. Повезёт, встретишь его и околдуешь, у тебя же лихо это получается.

– Ишь куда хватила, подруга! – Аглая с сомнением уставилась на книжку, потом подняла глаза на Серафиму.

 – За Маяковским в столице табуны кобылиц хвостами дороги метут, а уж на курорте вовсе такую провинцию, как я, с землёй сровняют. Да и про стишки ты заливаешь, чтобы меня от Никанора Ивановича отвадить. Небось ни одного и не помнишь, если и учила в гимназии. Любишь ты, Серафимушка, напускать на себя тумана.

Не произносила лучше бы она последних слов, – не пришлось бы ей отскакивать в сторону, словно ужаленной. Сверкнули гневными иглами чёрные глаза Серафимы так, будь в них натуральный огонь, спалил бы всё вокруг.

Вырвала заветную книжицу у трясущейся Аглаи, прижала к груди, а помолчав и чуть успокоившись, произнесла глухим, не свойственным ей голоском, исходящим из самой глубины души:

Моя сказка никем не разгадана,

И тому, кто приблизится к ней,

Станет душно от синего ладана,

От узорных лампадных теней…[10 - А. Блок. «Моя сказка никем не разгадана».]

Поняла ли что-нибудь её подружка? Вряд ли. Во всяком случае, поправила причёску, ещё раз брезгливо взглянула на книжицу, подвела черту:

– Вот-от.

Ты, Серафимушка, в своём репертуаре. А Никанор Иванович хвастал дворцы мне показать.

– Уймись, Глашка!

– Какая я тебе Глашка? Молчала я, молчала, но и меня проняло. Мы же договорились, Августиной буду я зваться на курорте.

– Ну Августиной так Августиной, – спокойнее глянула на подругу Серафима. – Оговорилась в сердцах, не свыкшись. Только хвост-то прикрути. Ишь, расфуфырилась! Ни к чему эти шашни в поезде. Ещё неизвестно, где жить-куковать предстоит, вдруг наши кавалеры поблизости от санатория твоего Никанора окажутся.

Всяк бывает, а края здесь чужие, в нашем с тобой случае, подружка, не гоже оступаться, так что держи себя.

– Он обещал свозить в какую-то Ливадию[11 - Курортный посёлок, бывшее царское имение в Ялте.] да царские палаты показать. Небылицы рассказывал про Ласточкино гнездо…[12 - Древнее поместье, возведённое неизвестным царским сановником в виде замка на вершине горы и нависающее над морем.