По следу Каина

Без ответа. Открыла, бранясь на саму себя. За дверью никого. Вот наказание! Причудилось. А что? Вторые сутки Серафима Илларионовна Семиножкина без сна и какой росинки во рту, с открытыми глазами, уставившись в потолок, пролежала в постели, словно в небытиё провалилась. Одна осталась. Лишил и её белого света своей смертью Дмитрий Филаретович… Подосадовав на себя и дверь, она развернулась обратно. Только легла, снова шум. Соседка.

– Одна, Серафима?

– Кому быть-то? – закрыла она тяжёлые веки, поморщилась.

– Вроде звонили? Нет?

– И тебе померещилось?

– Слышала я, будто дверь открывали, – приложила та мокрый платок на её горячий лоб. – Укутать ноги?

– Не надо. Вставала вот, – слукавила она, – проверяла, не настежь ли дверь.

– Да что ж я? Как можно настежь? Ещё в уме. Подымайся, Ларионовна. Чего вылёживать-то? На том свете належимся. Я сейчас чаёк сгондоблю. Горяченького попьёшь. И все думки из головы.

– Нет уж. Я теперь не встану. Отец Кирилл был.

Я обо всём распорядилась. Службу проведут здесь. Вот только дождаться, когда привезут Дмитрия Филаретовича.

– Чего же тянут? – в который раз спросила соседка, самой под восемьдесят, хоть и легка на ноги, но с памятью не в ладах: десять раз одно и то же, устала ей отвечать вдова.

– Ты же здесь была? Понятой при осмотре? Не помнишь?

– Народ бы успеть оповестить.

– Знают, кому нужно. Я Тоську с первого этажа попросила, она по подъездам пробежалась. Аркадия Викентьевича что-то не видать.

Не случилось с ним чего? Не заходил он, пока я валялась?

– С живым ещё Филаретычем видела, а больше нет.

– Вот беда!

– Да что с ним сбудется? Молодой, крепкий. Прибежит.

Соседка копошилась, ахала, охала, крестилась в верхний угол на иконы:

– Я что говорю, Ларионовна?.. Алтарь-то ваш не убрать? В зале. Как привезут тело, народ-то разный соберётся, – она кивала на комнату, где все стены были увешаны золотистыми, покоряющими благородством иконами и картинами на библейские темы в тяжёлых старинных рамах.

 – Ворья-то сейчас! Не уследишь. Ты вон в каком виде, и я того хуже.

Ответить Серафима не успела, в передней позвонили.

– Привезли! – охнула соседка и бросилась туда, но скоро вернулась, не одна, за её спиной скромно прятался бледный Дзикановский.

– Аркадий Викентьевич! – не удержалась вдова, и слёзы залили ей лицо. – А я уже всё передумала! Покинул нас Дмитрий Филаретович.