По следу Каина

И ладно бы, что мало получалось от наших хлопот, что результата никакого, что Игорушкин распёк. Другое заедало. С той поры, как старший следователь, а потом и я начали приглашать в кабинеты служителей церкви в приметных одеяниях, отношение сослуживцев к нам изменилось. От напряжённого удивления оно переросло в азартное любопытство, подзуживание, а потом в подозрительное отчуждение. Дело в том, что и старший следователь, и я на все их вопросы отвечали категорическим, а потом и злым молчанием. Естественно, что аналогичное отчуждение скоро почуяли в ответ и мы.

Федонин, не скрывая, тяжело переживал ситуацию.

– Два попа и были у меня! – возмущался он. – Чего все всполошились?

– И я дьякона приглашал, – добавил я.

– Разбираешься уже?

– А чего там…

– Вот. А они перебаламутились? Давеча сам Лейгин припёрся. Я ему твержу: «Деликатный вопросик поручил Петрович. Нельзя трепать лишнего». А он обиделся… дверью хлопнул.

– И со мной разговаривать перестали. Влипли мы в историю…

Так что мучились не только мы со старшим следователем, по-своему страдая от происходящего, переживал и нервировал не только следственный отдел, но и весь аппарат.

Вот и сейчас потягивал я короткими блаженными глотками прохладный чудесный напиток, жмурился от удовольствия, но ждал: пройдоха Толупанчик не упустит случая, чтобы меня в который раз не попытать. Что ему соврать-то? Не расстраивать же за такое тихое удовольствие.

– Ты в Бога веруешь, Александр Сергеевич? – спросил я под настроение.

– Чего это ты?

– Ты же вопросы собрался мне задавать?

– Как тебе сказать?.

.

– Как коммунист коммунисту.

– А я беспартийный.

– Врёшь! Как же в прокуратуру попал?

– Сам не знаю.

– Не дури.

– У меня даже в дальних родственниках кто-то был, всерьёз этим делом занимался.

Беспечность его была беспредельна или он меня таким образом к себе расположить старался?

– Значит, чем мы с Федониным занимаемся, тебе не интересно?

– Врать не стану. Но не так, чтобы…

– Вот ты как? – я пытливо изучал невозмутимую физиономию приятеля, кружку с пивом к глазам приблизил; через золотое содержимое лицо его казалось расплывчатым и таинственным, глаз загадочно мерцал мутным зелёным зрачком.

– Заметь, – отстранился от кружки Сашок, и его лицо приняло тривиальное выражение, – я к тебе с расспросами лез?

– Ну не лез, – не отворачивался я от него. – И отцом Михаилом я тебя не удивил?

– А я его и без тебя знаю, – полез за сигаретами Сашок.