По следу Каина

Они возникали потом, но уже как опять новые, незнакомые и образовывался своеобразный круговорот, которому не было ни конца, ни края, когда в ушах только: звонят! зовут! беги! неси!..

Когда постучавшийся в дверь Мухин появился на пороге кабинета, Хвостиков в шляпе стоял к нему спиной у окна, махал рукой кому-то во двор, удерживая под мышкой увесистую папку, то и дело заставлявшую его кривляться всем гибким позвоночником, чтобы не уронить, и кричал в телефонную трубку. Неискушённый человек мог подумать, что на другом конце провода постоянные проблемы со слухом, но Мухин-то уже привык и понял: шеф по-другому общаться просто не умел, хотя каждый раз надрывался до красноты.

Впрочем, в отделе все кричали, это было ещё одной особенностью многих служащих горисполкома, похоже, их всех плохо слышали там, на других концах и они прибавляли обычные фразы: «Понял? Я всё сказал. И точка». Лишь в бухгалтерии, отмечал наблюдательный Мухин, женщины позволяли себе отступления. Они заканчивали монологи демократичнее: «Может быть, у вас имеется своё мнение, но мы советовали бы вам подумать…» И многозначительная недосказанность, когда на бумаге ставится философское многоточие. Так говорила Нонна Станиславовна, главный бухгалтер, и остальные, но на полтона ниже.

– Ты понял? – бросив трубку, Хвостиков крутанулся на каблуках лицом к Мухину, видно, услышав его шаги. – Меня им подавай. Меня хотят видеть. Всем понадобился. И главное – враз.

– Горит? – по своему обыкновению спросил юрист; с некоторых пор он тоже решил выработать для себя набор впечатляющих фраз, здесь это ценилось.

– Хуже, – мрачно усмехнулся начальник и, поправив шляпу, заторопился к дверям. – Хоть разорвись, но успевай.

– Чем могу помочь, Иван Петрович? – стараясь всё же не подчиняться уже пышущей от шефа энергии, устоял на ногах Мухин, смекнув умолчать про шофёра.

– Антона мне уже не дождаться, – опередил его начальник, надвинув шляпу на глаза и пробежав глазами надпись на папке. – Я в горисполкоме другую машину выпросил.

А ты, друг мой…

«Друг мой», «любезный», «уважаемый» тоже было одним из изобретений Хвостикова, но однажды он чуть не сгорел в обнимку с неким разозлившимся слесарем, облившим и себя, и его бензином и щёлкнувшим зажигалкой в вытянутой руке. Тот обезумел из-за того, что так и не дождался обещанной Хвостиковым квартиры. И возмутился, когда в очередной раз, выгоняя его из кабинета, не забыли назвать «уважаемым». Других поводов не было.