По следу Каина

– Вот именно, – удалось мне вставить, – сметает пыль с могильных плит…

Федонин как-то по-особенному на меня глянул, но я уже не останавливался:

– Вы знаете, как сам Атарбеков погиб?

Я специально приберёг этот вопросик своему напарнику, раз уж он такой умный, не помешает и его носом ткнуть. Федонин улыбнулся, доверчивое детское удивление изобразил:

– Как чекисты умирают? На боевом посту, конечно. Для них, брат, пуля заранее отлита. Им в постели, как нам, заказано. А у тебя другое мнение на этот счёт?

Я сконфузился, ничем его не пронять:

– Есть версия…

– Версия – это догадка.

Следовательно, не знаешь. А чего спрашиваешь? Ладно… Хватит о покойниках. Вся надежда у нас на живых… родственники, дети, внуки…

– Это как на дно с нашим аквалангом, – опять не утерпел я.

Переехав в город, повезло мне записаться в клуб яхтсменов; хотя я, как говорится, в парусах ни ухом ни рылом, но на лодках могу, а на днях акваланг моряки подарили списанный, так что я испытал «счастье», когда краник подачи воздуха заедать начинает: ты на дне, над головой воды с пяток метров и… так отчётливо своё детство вспоминается! Вот и теперь.

Тоской безысходной повеяло от слов Павла Никифоровича. Федонин глянул на меня и всё понял:

– Согласен, но такие истории в семьях передаются из поколения в поколение. Видел же крест тот Львов.

– Когда это было?! Ещё до войны, если верить Семиножкину.

– Стоп! Семиножкин – фигура в области археологии и этих самых… исторических раритетах.

Наш Петрович другого и слушать бы не стал, а он нас запряг, лишь научное светило заикнулось о помощи. Ишь, почерк какой! – старший следователь упёрся в записку глазками. – Не разберёшь! Только учёные и сумасшедшие так могут. Нет, Семиножкин – авторитет!

– А где гарантия, что Львов тот самый крест видел? – не стерпел я.

Мне всё время казалось, что Федонин специально меня разыгрывает, уж больно несерьёзно выглядел. Или задачка, заданная прокурором области, казалась такой невероятной и от этого он никак не мог прийти в себя? И так и сяк я изучал мудрые извилины на его морщинистом лбу, но подводила меня интуиция: старый лис был непроницаем.

– Что мы знаем об этом Львове? Нет его давно. Если и дожил до войны, то погиб, скорее всего. Первыми забирали его возраст, – не сдавался я.

– Почему же? Вот он в списочке этом, – Федонин погладил листочек. – Правда, списочку неизвестно сколько лет… Уж больно бумага желта, боюсь и дохнуть на неё.